Прыжок с парашютом на Северный полюс: как это — лететь со скоростью 400 км/ч

С Денисом мы знакомы давно. Это тот самый человек, который профессионально запускает в стратосферу шары с научной аппаратурой и грезит прыжком с 25 километров. Но для начала он и его команда решили размяться — совершили прыжок с 10,5 км. Не с шара, а с борта могучего Ил-76. И не куда-нибудь, а в окрестности самой макушки планеты — на российскую дрейфующую базу «Барнео». В тот момент она находилась на 89-м градусе северной широты. До полюса — всего один градус. Кстати, в приполярных регионах стратосфера начинается ниже, с 8–10 км. Так что прыжок по всем статьям был стратосферным.

Во что одеваются для прогулки в стратосферу?

Прыжок с такой высоты — это не просто шаг в пустоту. Это встреча с вакуумом, лютым холодом и разреженным воздухом. Без кислородного баллона и маски — никак. Дышать чистым кислородом начинают ещё за час до вылета, чтобы вывести из крови азот и избежать кессонной болезни. Температура за бортом ожидалась около –55 °C. Поэтому экипировка напоминала сборы на Марс: флисовое термобелье, утеплённый комбинезон, а сверху — непродуваемый костюм для сноуборда. Стельки и перчатки — с электроподогревом. Даже маска имела подогрев, иначе бы мгновенно покрылась льдом.

На руку Денис надел несколько высотомеров — на случай, если один откажет на холоде и в разреженной атмосфере. Самый нервный момент — разгерметизация грузового отсека. Нужно было точно настроить приборы, чтобы парашют не раскрылся прямо в самолёте, а страхующий механизм сработал вовремя.

В снаряжение также входили спутниковый телефон и маячок. И пистолет со светошумовыми патронами — на случай встречи с белым медведем. На базе его, конечно, не ждали, но если бы пришлось прыгать в облачность и приземлиться вдали от людей, такое соседство было вероятно. А для съёмки — панорамная камера в руке. Она умеет «стирать» себя из кадра, создавая иллюзию, что за тобой следит невидимый оператор.

Подготовка: холод, давление и долгое ожидание

У Дениса за плечами 150 прыжков. По меркам профессионалов — не так много. Но для стратосферы важнее другое.

• Первое — это тонкая настройка снаряжения. Каждая деталь должна работать в экстремальных условиях.
• Второе — специальная подготовка. Людей и оборудование тестировали в морозильной камере с искусственным ветром, а потом — в барокамере Звёздного городка, имитируя низкое давление. Был и тренировочный прыжок с 6 км.
• Третье — капризная погода. Пришлось ждать подходящего окна целых две недели. Так что в момент, когда Денис и двое его товарищей шагнули в бездну, они чувствовали не столько страх, сколько облегчение: наконец-то!

Свободное падение: 400 км/ч над ледяной пустыней

На высоте 10,5 км воздух чрезвычайно разрежен. Чтобы компенсировать это, самолёт летел с огромной скоростью — около 800 км/ч относительно земли. Когда прыгаешь, тебя встречает встречный поток со скоростью под 400 км/ч. Удар о воздушную стену был жёстким, но опыт помог быстро стабилизироваться.

Сначала скорость падения достигала тех самых 400 км/ч, потом постепенно снизилась до привычных 200. Свободный полёт длился около двух с половиной минут — время, чтобы осмотреться. А вид был фантастический. Видимость — «миллион на миллион», как говорят полярники. Денис сравнил это с посадкой на Европу, ледяной спутник Юпитера. Внизу — гряды торосов, похожие на горные цепи, и тёмные трещины-«реки». И на этом белом полотне нужно было разглядеть крошечный лагерь «Барнео».

Приземление и цена в два обмороженные щеки

С базы помогали дымовыми шашками. Пришлось активно маневрировать — сначала в свободном падении, а потом под куполом. Парашют был немаленький — 285 квадратных футов, управлять им в арктическом воздухе — задача не из лёгких. Но все трое приземлились точно в цель.

А вот потом выяснилась маленькая цена приключения. Денис отморозил щёки. Между маской и балаклавой нашлась щель, которую в полёте он ощущал лишь как лёгкое покалывание. После посадки щёки заметно распухли. Он упоминает об этом вскользь, как о пустяке. Ну, знаете, бывает.

Дорога домой заняла ещё несколько дней. Из-за коварной трещины на льду взлётную полосу на «Барнео» использовать не могли. Стратонавтов вертолётом перебросили на другую льдину, затем — на Северную Землю, где они заночевали в метеообсерватории на мысе Баранова. Потом были перелёты на Ан-72 в Хатангу, затем в Красноярск и, наконец, в Москву. Мы, конечно, спросили Дениса: «Что дальше?». И он ответил. Но это уже совсем другая история.