Заха Хадид: малоизвестные факты о жизни и архитектуре легендарной женщины

Женщина, переписавшая правила архитектуры

Хадид вошла в историю как первая женщина, удостоенная Притцкеровской премии — высшей награды в мире архитектуры, своеобразного «Нобеля» для зодчих. Это случилось в 2004 году, а церемония вручения, что символично, прошла в Санкт-Петербурге, в Эрмитажном театре. Разве не удивительно, что её триумф был отмечен именно в России?

Гений не только в бетоне и стекле

Известность принесла ей архитектура, но творила она далеко за её пределами. На заре карьеры, когда смелые проекты Хадид пугали консервативных заказчиков, она находила выход в дизайне: создавала мебель, украшения, даже одежду. Позже, когда её имя стало брендом, в коллаборации с ней выстраивались в очередь такие гиганты, как аdidas, Lacoste, Swarovski и Louis Vuitton. Её футуристичное видение пронизывало всё — от небоскрёба до кроссовка.

Дорога к славе была извилистой

Признание пришло к Захе Хадид отнюдь не сразу. Её радикальные, будто сошедшие с чертежей будущего, проекты побеждали в конкурсах, но годами пылились на полках. Заказчиков пугала стоимость, сложность реализации и легендарная неуступчивость архитекторши. Она отказывалась идти на компромиссы в дизайне, за что её и прозвали «дивой деконструктивизма». Ходили слухи, что работать с ней невероятно трудно. Но разве гении бывают удобными?

Так что да, не только Москва строилась неспешно. Путь к мировой славе и для этого архитектурного революционера оказался долгим и тернистым.

Русская глава в истории Хадид

С Россией у Захи Хадид сложились особые, очень плотные отношения. Мы уже упомянули о вручении Притцкеровской премии в Петербурге. Но её след есть и в Москве. Взгляните на бизнес-центр Dominion Tower на Шарикоподшипниковской — это её работа. Здание, напоминающее сдвинутые тектонические плиты, резко контрастирует со столичной застройкой.

А под Москвой, в Барвихе, притаилась её единственная в мире частная жилая постройка — резиденция Capital Hill. Её нижняя часть растворяется в холме, а верхняя, в виде башни-перископа, дерзко устремляется в небо. Это почти философское высказывание в бетоне и стекле.

Были и другие планы. Её бюро разрабатывало проект станции московского метро и Технопарка в Сколково. Увы, эти идеи, столкнувшись с реальностью, были приостановлены или остались на бумаге. Мечты не всегда materialize, даже у великих.

Вдохновение с Востока: любовь к русскому авангарду

Корни её футуризма уходят… в русский супрематизм. Оканчивая престижную лондонскую Architectural Association, Хадид представила дипломный проект «Тектоник Малевича» — фантазию на тему 14-этажного отеля, парящего над Темзой. Влияние Казимира Малевича было для неё настолько важно, что в 2014 году она даже сняла о нём документальный фильм для BBC. Получается, её путь в будущее начался с русского авангарда прошлого века.

Эволюция стиля: от углов к волнам

Интересно, что знаменитые плавные, почти органичные линии появились у Хадид не сразу. Её первый крупный реализованный проект — пожарная часть Vitra в Германии (1993) — это чистый, угловатый деконструктивизм. Это направление, кстати, многим обязано раннему советскому конструктивизму 1920-х. Жёсткие формы, острые углы, динамичный слом объёмов.

Со временем её архитектура смягчилась, потекла, задышала. В поздних работах легко угадываются черты био-тека: светлые, природные оттенки, отказ от жёсткого зонирования, те самые футуристичные волны, ассоциирующиеся с космосом или морской пеной. Это была эволюция от манифеста к поэзии.

Захи Хадид не стало в 2016 году. Но её бюро Zaha Hadid Architects продолжает работать, воплощая в жизнь её и новые смелые идеи по всему миру. Её наследие — это напоминание: невозможное возможно, если достаточно смело смотреть в будущее.