CRISPR и иммунные клетки: прорыв в лечении солидных опухолей

Представьте себе терапию, которая звучит как сценарий из фантастического фильма. Берём собственные иммунные клетки пациента, с хирургической точностью редактируем их геном, настраивая на поиск конкретной опухоли, и возвращаем в организм. Как сообщает Nature, это уже не фантастика, а самая сложная из когда-либо испытанных противораковых терапий. Её первые пилотные испытания на 16 пациентах с различными солидными опухолями дали нам пищу для размышлений.

В чём же прорыв? Учёные впервые объединили две мощнейшие технологии. Сначала для каждой уникальной опухоли находят её «ахиллесову пяту» — специфические антигены. Затем, с помощью системы CRISPR, генетически перепрограммируют Т-лимфоциты пациента, чтобы те научились эти мишени распознавать и атаковать.

«Это невероятно сложный производственный процесс. В некоторых случаях на всё про всё уходило больше года», — признаётся соавтор работы Джозеф Фрайетта. И это заставляет задуматься о масштабах задачи.

Каждый доброволец получил до трёх инъекций модифицированных клеток, нацеленных на разные уязвимости опухоли. Результат? Отредактированные Т-клетки не просто доходили до цели — они эффективно проникали в саму опухоль, и их концентрация там была намного выше, чем у обычных иммунных клеток. Через месяц у пяти человек рост новообразования остановился.

Но почему не у всех? Авторы спешат пояснить: на этом этапе главной целью была проверка безопасности, а не эффективности. Дозы клеток были намеренно минимальными. Безопасность подтвердили — и это уже огромный шаг. Теперь можно двигаться дальше, увеличивая дозировку.

Учёные видят и другие пути для усиления. Можно, например, модифицировать клетки так, чтобы они не только видели врага, но и становились сильнее прямо в «окопах» опухолевого микроокружения. «Есть несколько способов сделать Т-клетки более выносливыми», — отмечают исследователи.

Кстати, CRISPR уже показывает впечатляющие результаты в лечении заболеваний крови — есть данные о стойкой 100% эффективности спустя три года после терапии. Так что, возможно, мы стоим на пороге новой эры в онкологии, где лечение будет создаваться индивидуально под «портрет» конкретной опухоли.