Дофамин против октопамина: как мозг мушек раскрыл тайну мотивации

Что заставляет нас вставать с дивана и двигаться к цели, даже если путь труден? Оказывается, корни этой фундаментальной силы — мотивации — можно найти в мозге даже у крошечной плодовой мушки. Международная команда учёных буквально заставила мушек «мечтать о еде», чтобы выяснить, какие нейронные переключатели управляют нашей упрямой настойчивостью.

Представьте себе: мушка видит перед собой аппетитный кусочек, но прочно закреплена на месте и не может до него дотянуться. Жестокий эксперимент? Возможно. Но он показал удивительную вещь. Голодные мушки, в отличие от своих сытых сородичей, совершали отчаянные и долгие попытки добраться до пищи. Их выносливость поразила исследователей. Значит, упорство — это не прерогатива сложного человеческого мозга, а древний механизм, который есть даже у простых существ. Интересно, что первично: голод или воля?

Но просто констатировать факт было мало. Учёные пошли дальше и нашли точный «рычаг управления» этой настойчивостью. Речь идёт не просто о чувстве голода, а о сложной нейронной схеме.

Оказалось, что в области мозга, связанной с обучением и памятью, существует особый путь, балансирующий между двумя нейромедиаторами. Дофамин — наш внутренний «мотиватор», он подстёгивает и говорит «действуй!». А его антагонист, октопамин (аналог норадреналина у млекопитающих), играет роль «тормоза», снижая готовность к усилиям.

Самое захватывающее, что аналогичные механизмы работают и в нашем с вами мозге. Это открывает фантастические перспективы. Понимая, как нарушается баланс «дофамин — октопамин/норадреналин», мы сможем по-новому взглянуть на природу апатии, депрессии или, наоборот, на формирование неконтролируемых зависимостей, где мотивация направлена в разрушительное русло.

Любопытно, что мотивация — штука хрупкая, на которую влияет даже наше физическое состояние. Другие исследования показывают, что банальное воспаление в организме способно искажать процесс принятия решений. Получается, наша воля зависит не только от нейронов, но и от сигналов иммунной системы. Не поэтому ли во время болезни так тяжело собраться с мыслями?