Как детский стресс и бедность меняют мозг: нейробиология неравенства

Представьте себе два детских мозга. Оба принадлежат девятилетним детям, оба полны потенциала. Но их развитие уже пошло по разным путям, и причина — не в генах. Масштабное исследование, в котором участвовало около 12 000 белых и чернокожих детей 9-10 лет и их родители, сопоставило жесткие цифры: уровень дохода, семейную атмосферу, травмирующие события. Вывод, увы, предсказуем и от этого еще горше: чернокожие дети в среднем сталкивались со всеми типами стресса, включая бедность, значительно чаще.

А сканирование мозга показало физическое воплощение этой несправедливости. У чернокожих детей объем серого вещества был меньше в 11 из 14 исследуемых областей! Ученые считают, что изменения как минимум в восьми из этих зон напрямую вызваны лишениями, особенно низким доходом родителей. Вот он, материальный след неравенства, отпечатанный в самой биологии.

Особое внимание уделили трем ключевым зонам: миндалевидному телу (наш тревожный сигнализатор), гиппокампу (центр памяти и обучения) и префронтальной коре (отвечает за контроль над страхом). Именно они уязвимы при посттравматическом стрессовом расстройстве. И именно их объем у чернокожих детей в среднем был наименьшим. Чем благополучнее было детство — тем меньше структурных изменений фиксировали ученые. Это не генетика. Это — среда.

Самый тревожный нюанс: эти изменения могут не громко заявлять о себе сейчас. Их эффект, как бомба замедленного действия, проявится во взрослой жизни, влияя на психическое здоровье и даже на скорость старения мозга, как поясняет автор работы Натаниэль Харнетт. Детский стресс не просто портит настроение — он перестраивает архитектуру самого мыслительного органа. Разве это не мощнейший аргумент за социальную политику, основанную на нейробиологии?

Кстати, о различиях. Другое исследование недавно показало, что мужское и женское сердце по-разному реагирует на стресс, требуя разных подходов к лечению. Получается, что и мозг, и сердце несут на себе отпечаток не только биологии, но и социального опыта, причем с самого раннего возраста. Это ли не повод пересмотреть все наши представления о «равных возможностях»? Возможности не могут быть равными, когда окружающая среда с первых лет жизни буквально формирует наш мозг по-разному.