Можем ли мы понимать обезьян? Что говорит наука о расшифровке языка приматов

Команда из Женевского университета усадила 25 человек в МРТ-сканер, вручила наушники и стала проигрывать записи криков людей и трёх видов человекообразных обезьян. Задача была проста: определить, кто издал звук. Но пока участники ломали голову, аппарат фиксировал, какие зоны их мозга загораются активностью. Оказалось, наша способность распознавать эти сигналы зависит не только от эволюционной близости. Работает что-то более сложное.

Не просто слова: что общего у нашего «Ой!» и обезьяньего крика

Эксперимент наглядно показал, как человеческий мозг, заточенный под сложную речь, всё же сохранил древние «дорожки» для обработки примитивных, но таких важных звуков.

• Ученые подчеркивают: понимание речи — это не только семантика, то есть значение слов. Это ещё и просодия — те самые паузы, ударения и интонации, которые могут полностью изменить смысл фразы. А с ними мы справляемся блестяще.
• Но есть кое-что ещё более фундаментальное — аффективные реакции. Наш общий с обезьянами «Ааа!» от испуга или радостное восклицание. Эти эмоциональные выкрики обрабатываются лобными и орбитофронтальными областями мозга. Их задача — молниеносно связать звук с контекстом и принять решение: друг это или опасность? По сути, это наш внутренний переводчик древних языков.

«Участников поместили в МРТ-сканер, — рассказывает один из авторов работы, Леонардо Чераволо. — После знакомства с разными типами криков каждый должен был определить, какому виду они принадлежат». Звуки делились на два типа: дружелюбные (аффилиативные) и агрессивные или тревожные (агонистические). Интересно, смогли бы вы отличить радостный возглас шимпанзе от угрожающего?

Неожиданная загвоздка: почему мы не понимаем бонобо?

• Добровольцы слушали как позитивные, так и угрожающие или distress-крики (сигналы бедствия).

Результаты получились неоднозначными. Крики макак и шимпанзе вызывали у людей активность в тех же лобных областях мозга, что и человеческие голоса. И участники довольно уверенно отличали их друг от друга. А вот с бонобо — нашими не менее близкими генетическими родственниками — случился прокол. Активность мозга была куда слабее, и распознавались их вокализации хуже. Странно, правда?

«Раньше мы думали, что всё решает степень родства — филогенетическая дистанция, — признаётся профессор Дидье Гранжан. — Чем ближе вид к нам, тем легче нам понимать его крики. Но наши данные ставят эту гипотезу под сомнение».

• Это открытие породило новые вопросы. «Сможем ли мы определить эмоциональные оттенки в криках шимпанзе или бонобо? И если да, то как именно? Это и станет темой наших следующих изысканий», — заключил Гранжан. Похоже, диалог с нашими «кузенами» только начинается.