Возрождение рек Европы: как очистили Сену для Олимпиады в Париже

Тот факт, что заплывы по триатлону вообще состоятся в Сене, — прямое следствие ее очистки. И то, победа еще не окончательная. Концентрация опасных бактерий, вроде кишечной палочки, лишь недавно опустилась до условно-допустимого уровня. И она все еще балансирует на грани. Риск остался — но прогресс налицо.

А знаете, что самое поразительное? Нам, жителям России, сложно даже вообразить тот уровень загрязнения, который царил в европейских реках на пике индустриализации. Наша промышленность развивалась иначе, с опозданием, и не довела свои водные артерии до такого чудовищного состояния. Порой отставание — не такой уж и порок.

Конец речной идиллии: как XIX век отравил воду

Виноваты, конечно, промышленная революция и взрывной рост городов. Все отходы — и бытовые, и промышленные — текли прямиком в реки.

Ирония судьбы: именно тогда, в викторианскую эпоху, среди горожан как раз и вошла в моду рекреация на воде. Появились первые общественные пляжи (и первые же законы, запрещавшие на них появляться в чем мать родила). Но эта мода быстро угасла — уже через несколько десятилетий купаться стало просто опасно для жизни.

Вот вам живое свидетельство из Глазго конца XIX века: вода в реке Клайд была коричневой от стоков типографий и воняла неочищенными канализационными стоками. Концентрация патогенов росла в геометрической прогрессии. А из-за бесконтрольного водозабора уровень воды упал настолько, что некогда полноводную реку в некоторых местах можно было перейти пешком. Представляете этот апокалиптический пейзаж?

Дальше — хуже. Эпоха гидроэнергетики перегородила реки плотинами. Это стал смертным приговором для мигрирующих рыб: угрей, лососей, осетров. Да и оседлые виды — сомы, окуни — стали редкостью из-за токсичности воды. В искусственных водохранилищах вода застаивалась, превращаясь в ядовитый бульон, куда оседали свинец и ртуть с заводов. А в середине XX века к этому коктейлю добавились пестициды и удобрения с полей. Полный комплект.

Долгий путь к очищению: как Европа начала спасать реки

Властям пришлось действовать. Сначала нехотя, потом все решительнее. Появились ограничения на сбросы, потом запреты на этилированный бензин и пестицид ДДТ. Эффект был не мгновенным — раны рек оказались слишком глубоки. Но постепенно, год за годом, вода начала проясняться.

А последнюю четверть века тренд и вовсе развернулся. Европейцы начали отказываться от старых ГЭС, разбирать плотины и спускать водохранилища. История пошла вспять, набирая обороты.

Возвращение: рыбы, бобры и… безумные пловцы

Поток хороших новостей в 2020-х обнадеживает. Вот лишь несколько штрихов. В июле этого года в английскую реку Деруэнт впервые за сто лет вернулся на нерест лосось. Снос дамбы открыл ему дорогу домой.

А в Швеции в реку Гёта-Эльв выпустили молодь атлантического осетра. Вода наконец-то стала для них достаточно чистой. И это взаимовыгодный союз: осетры, прочесывающие дно в поисках пищи, будут естественным образом доочищать воду. Вслед за этой рекой осетров планируют вернуть и в другие.

Возвращаются не только рыбы. Взгляните на бобров. Исчезнув в Англии 400 лет назад (спасибо охотникам), они сами вернулись в графство Девон около десяти лет назад. И оказалось, что они — лучшие инженеры-экологи. Ученые из Эксетерского университета заметили: бобровые запруды смягчают последствия засух и паводков, регулируя сток. В отличие от бетонных плотин, эти природные сооружения почти не теряют воду на испарение — их затеняют деревья. А новые заболоченные зоны стали домом для других редких видов. Элегантное решение, подаренное самой природой.

Работы, конечно, еще непочатый край. Но что делать, если энтузиазм людей опережает официальные разрешения? Европу охватила настоящая лихорадка дикого плавания. Люди создают клубы, организуют заплывы в открытой воде — и плевать они хотели на штрафы от полиции. Реки снова стали частью жизни. И это, пожалуй, главная победа.