Древний свиток прочли, не разворачивая: как студент совершил научный прорыв

21-летний студент Люк Фарритор совершил то, что ещё недавно казалось фантастикой. Он написал алгоритм, который сумел разглядеть древнегреческие буквы внутри обугленного свитка, пролежавшего под пеплом почти 2000 лет. Этот прорыв стал победой в конкурсе Vesuvius Challenge и приоткрыл дверь в единственную сохранившуюся библиотеку античности. Только вдумайтесь: сотни неизвестных текстов могут вот-вот заговорить.

Когда технологии воскрешают историю

«Увидев первое изображение, я остолбенела», — признаётся Федерика Николарди, папиролог из Неаполя. — «Это казалось несбыточной мечтой. Я на самом деле увидела то, что скрыто внутри!» Её восторг вполне понятен. Учёные десятилетиями бились над этими хрупкими артефактами, боясь уничтожить их при малейшем прикосновении.

• В 79 году н.э. извержение Везувия накрыло Геркуланум двадцатиметровым слоем пепла. Сотни свитков превратились в хрупкие, смятые комки. Первые попытки их развернуть в XVIII веке часто заканчивались горсткой обломков. «Это безумные объекты, — говорит Николарди. — Они все сморщены и сплющены». Казалось, их содержимое навсегда потеряно для человечества.

Непрочитанные страницы Рима

«Наконец-то увидеть буквы и слова внутри — невероятно захватывающе», — делится эмоциями историк Тея Зоммершильд. Эти свитки нашли ещё в XVIII веке в роскошной вилле, возможно, принадлежавшей родственнику Юлия Цезаря. Но что в них написано, оставалось загадкой.

Расшифровка может буквально переписать наши учебники по античной истории и литературе. Почти все классические тексты дошли до нас через цепочки средневековых переписчиков, которые что-то теряли, что-то добавляли. А здесь — оригиналы. Прямой сигнал из прошлого, без искажений. Не правда ли, от одной этой мысли захватывает дух?

• 12 октября 2023 года Люк Фарритор получил премию в 40 000 долларов за то, что его алгоритм прочёл более 10 символов на крошечном участке папируса размером с почтовую марку. Маленький шаг для алгоритма, но гигантский скачок для всей классической филологии. Что же мы узнаем, когда прочтём не один фрагмент, а целые свитки?