Испытания первой персонализированной мРНК-вакцины против меланомы начались
Одним из первых, кто испытал на себе эту революционную терапию, стал 52-летний британский музыкант Стив Янг. В 2023 году ему удалили меланому II стадии с кожи головы. Теперь он — часть глобального клинического испытания, в котором участвуют более тысячи добровольцев со всего мира. Смелый шаг в неизвестное, не правда ли?
Как работает вакцина, которую делают «под вас»?
Препарат с кодовым названием мРНК-4157 (V940) работает не в одиночку, а в дуэте с уже известным иммунотерапевтическим лекарством — пембролизумабом (торговое имя Кейтруда). Предыдущие тесты этой комбинации дали ошеломляющий результат: риск смерти или возвращения болезни после операции снизился на 44% в течение полутора лет. Цифра, которая заставляет затаить дыхание.
Принцип действия основан на знакомой нам по ковидным вакцинам мРНК-технологии. Но если те учили наш организм распознавать вирусный шип, то эта — дает клеткам инструкции по производству специфических белков. Эти белки — словно фотографии «розыска» для иммунной системы, помогая ей находить и безжалостно уничтожать оставшиеся, невидимые глазу раковые клетки. Умно?
Но главная «фишка» — персонализация. Вашу опухоль удаляют, изучают ее уникальную ДНК, и на основе этого генетического «отпечатка» с помощью специальных алгоритмов создается вакцина именно для вашего случая. Она учит иммунитет бить по конкретному врагу, а не по площади. А Кейтруда в это время играет роль «разблокировщика», снимая с иммунных клеток тормоза, которые раковая опухоль на них навесила. Получается двойной удар.
Испытание построено хитро: все пациенты получают Кейтруду, но только половина — настоящую вакцину, а другая — плацебо. Ни они, ни их врачи не будут знать, что именно вводится. Так достигается чистота эксперимента, от которого зависит будущее миллионов.
И это только начало. Если метод докажет свою эффективность против меланомы, ученые уже смотрят в сторону других грозных противников: рака легких, мочевого пузыря и почек. Одна технология — против множества болезней. Разве это не тот прорыв, которого мы все ждали?