Как динозавры разучились летать: тайна, которую раскрыли перья возрастом 160 млн лет

Команда доктора Йосефа Кията пристально изучила девять окаменелостей Anchiornis, найденных в Китае. Эти существа были размером с городского голубя, но куда загадочнее. Их возраст — 160 миллионов лет. И сохранились они так хорошо, что мы можем рассмотреть не только структуру, но и цвет их оперения: белые перья с элегантными черными кончиками. Именно этот узор, эта древняя «расцветка», и стала ключом к разгадке, перевернувшей прежние представления. Работа опубликована в Communication Biology.

Секрет кроется в пятнах: как цвет перьев рассказал о полете

Доктор Кият, будучи орнитологом, применил к древним ископаемым методы из мира современных птиц. Вот в чем суть: перья — не вечны. Они растут пару недель, затем отмирают и заменяются новыми в процессе линьки. И здесь — главная разгадка. У птиц, которые летают, линька — строго организованный, симметричный и постепенный процесс. Им нельзя терять много маховых перьев сразу, иначе они рухнут. А вот нелетающие птицы, вроде страусов или пингвинов, линяют как попало, хаотично.

Исключительная сохранность окаменелостей позволила ученым стать свидетелями этого древнего процесса. Черные кончики на перьях Anchiornis формировались не сразу. Исследователи увидели, какие перья уже выросли, а какие еще только отрастали. Картина оказалась хаотичной, неупорядоченной. Перед нами — явный признак того, что этот ящер не летал. Неужели мы так долго ошибались, принимая его за одного из первых воздухоплавателей?

«Казалось бы, линька — такая мелкая техническая деталь, — говорит доктор Кият. — Но в палеонтологии именно такие детали могут кардинально менять наши представления». И он абсолютно прав.

Это открытие раскрывает куда более извилистый путь эволюции полета. Он не был прямолинейным восхождением. Некоторые виды, возможно, обрели базовые навыки парения, но затем, когда среда изменилась или в полете отпала необходимость, благополучно их утратили. Теперь Anchiornis занимает почетное место в списке оперенных, но приземленных динозавров, напоминая нам, что эволюция — гениальный прагматик, а не романтичный идеалист.