Как мозг записывает страх: открытие, которое изменит лечение ПТСР

Что если ключ к лечению посттравматического стресса лежит не там, где мы его искали все эти годы? Ученые из Института Солка на мышах показали, что память о страхе формируется не только быстрыми нейромедиаторами, но и более медленными, но куда более мощными молекулами — нейропептидами. Это открытие может перевернуть подход к терапии ПТСР.

Представьте: вы дотрагиваетесь до раскалённой плиты и мгновенно отдергиваете руку. Боль, вспышка страха, урок на будущее — всё это в доли секунды фиксируется в глубинах мозга, в миндалевидном теле. Это полезный механизм выживания. Но что происходит, когда он выходит из-под контроля, и безобидный звук или образ вызывают тот же ужас, что и реальная травма? Это и есть посттравматическое стрессовое расстройство. Чтобы его победить, нужно понять, как именно страх «впечатывается» в память. И, кажется, мы на пороге этого понимания.

Современные методы лечения ПТСР часто дают сбой. В основном они сфокусированы на «быстрых» нейротрансмиттерах — молекулах, которые считаются главными передатчиками мгновенных реакций вроде боли или испуга. Однако исследование, опубликованное в журнале Cell, говорит: этого недостаточно. Нейробиологи во главе с Сун Ханом предположили, что главную скрипку в формировании долгой памяти о страхе играют вовсе не они, а нейропептиды. Молекулы покрупнее, посерьёзнее и работающие не в секундах, а в более долгих временных масштабах.

Не скорость, а мощь: как работают нейропептиды

Как мозг записывает страх: открытие, которое изменит лечение ПТСР

Давайте разберёмся. Нейропептиды — это крупные белковые молекулы, состоящие из десятков аминокислот. Нейротрансмиттеры, в сравнении с ними, — просто малыши. В мозге сигнал передаётся от нейрона к нейрону через синапс. Быстрые медиаторы выпускаются туда небольшими порциями в крошечных пузырьках и почти мгновенно разрушаются. Нейропептиды же выходят на сцену иначе: они запакованы в большие, плотные везикулы, высвобождаются медленнее, но в гораздо большем количестве и действуют мощнее.

Долгое время считалось, что эти «медленные» молекулы лишь модулируют, то есть настраивают работу быстрых нейротрансмиттеров, а не передают сигнал сами. Хан и его команда усомнились в этой догме. А что если нейропептиды — не вспомогательные актёры, а главные исполнители в драме под названием «страх»?

Чтобы это проверить, учёным пришлось проявить изобретательность. Они создали специальный сенсор, который «ловил» момент выброса больших везикул с нейропептидами, и разработали молекулярный «глушитель», чтобы точечно отключать определённые пептиды. Задача сложная: нейропептидов больше сотни, и они часто путешеруют вместе. Нужно было вычленить роль каждого.

Эксперименты ставили на мышах. Грызунам наносили лёгкий удар током по лапкам, сопровождая его щелчком. Мыши быстро запоминали связь: щелчок = боль. После этого, услышав один лишь звук, они замирали в ожидании удара. Это и была та самая память о страхе, которую предстояло расшифровать.

Неожиданный герой: почему это не глутамат?

И вот здесь исследователей ждал сюрприз. Они сравнили, что происходит при подавлении работы классического нейротрансмиттера глутамата (главного «быстрого» посредника) и при отключении нейропептидов. Результат оказался ошеломляющим.

Отключение глутамата... почти ничего не меняло. Мыши всё так же замирали от страха при звуке щелчка. А вот когда «глушили» нейропептиды, реакция страха подавлялась на целые сутки. Получается, что в передаче информации об угрозе и формировании долгосрочной памяти о ней глутамат играет далеко не главную роль.

«Мы были искренне удивлены, увидев, что глутамат ничего не делает, — признаётся Сун Хан. — Он считается основной молекулой нейронной коммуникации. Но, по крайней мере в нашем случае, это был не он».

Это открытие меняет правила игры. Хан уверен: будущее терапии тревожных и посттравматических расстройств — за разработкой лекарств, которые будут нацелены именно на рецепторы нейропептидов. «Я думаю, что воздействие на медленные системы передачи сигнала, особенно на нейропептиды, для лечения тревоги, ПТСР или хронической боли может быть чрезвычайно эффективным», — заключает учёный. Возможно, мы стоим на пороге создания лекарств, которые не просто гасят симптомы, а точечно стирают самые болезненные воспоминания.