Как мы понимаем детский лепет: секрет языкового прорыва малышей

Исследование показало, что наша способность понимать детей строится на двух китах: знании контекста и предсказуемых детских ошибках. Мы не просто слушаем звуки — мы подключаем весь наш жизненный опыт, чтобы сложить пазл из слогов в осмысленную фразу.

Ученые взяли тысячи часов записей детского лепета и разговоров с родителями. Они попытались создать модели, которые предсказывали бы, как взрослый интерпретирует детское «да» или «ко». Модели, которые опирались только на звуки, провалились. Они не могли угадать, что же, по нашему мнению, сказал ребенок.

А вот те модели, которым дали «подсказки» — знание предыдущих фраз в разговоре и типичные детские словечки, — стали работать куда лучше. Чем больше контекста они анализировали, тем точнее были их предсказания. Звучит знакомо? Это именно то, что делаем мы, слушая своего малыша.

Вывод прост: наша взрослая сверхспособность — это умение создавать контекст там, где его, казалось бы, нет. И эта обратная связь, это «ага, ты про собачку!» — возможно, самый важный катализатор для детского языка.

«Взрослый человек задействует невероятно сложные механизмы понимания речи, — говорит Роджер Леви, профессор MIT. — Именно это позволяет нам понимать малышей. Мы пока не можем доказать, что это напрямую учит детей говорить, но очень похоже, что такой диалог делает освоение языка гораздо эффективнее». И правда, кто, как не мы, лучший «тренажер» для маленького лингвиста?

Как научить нейросеть понимать малыша? Почти как нас.

Обычно ученые изучают, как дети учатся говорить. Здесь же вопрос перевернули: как мы, взрослые, их понимаем?

Когда мы общаемся друг с другом, мы постоянно предугадываем, что сейчас скажет собеседник. Это стратегия «прослушивания через шум» — она спасает в громком кафе или при разговоре с человеком с сильным акцентом. Можем ли мы применять ту же стратегию к детскому лепету? Оказалось, да, и еще как!

«Проблема интерпретации детской речи даже сложнее, чем понимание взрослой, — отмечает Леви. — А это, между прочим, тоже задача не из легких, просто мы к ней привыкли».

Для эксперимента взяли сотни часов расшифрованных диалогов между детьми от года до трех лет и их родителями. Ученые обучили компьютерные модели на миллионах слов детской речи, чтобы те предсказывали, какое слово скрывается за фонетической транскрипцией вроде «вава» или «синя».

Создали целый зоопарк моделей. Одни знали только грамматику, другие — типичные детские темы (конечно, «собака», а не «ипотека»), третьи учитывали типичные ошибки произношения. И, что ключевое, модели отличались объемом памяти: некоторые «помнили» только последнее слово, а другие — целых 20 предыдущих реплик из диалога.

Результат? Модели, которые, как и люди, использовали богатый контекст и знание детского мира, предсказывали интерпретации взрослых с поразительной точностью. Чем больше «разговора» модель видела перед целевым словом, тем лучше она работала. Получается, наш мозг — это и есть та самая продвинутая модель, которая мгновенно анализирует всё: и прошлые фразы, и обстановку в комнате, и вероятные желания ребенка.

Диалог, который строит мозг

Вывод исследования элегантен: мы понимаем детей, опираясь на контекст и ожидания. Если пять минут назад вы обсуждали собаку, то «да» будет именно «собакой». Если ребенок любит книги, то его «вид» — это, скорее всего, «читать». Мы автоматически корректируем типичные ошибки, даже не задумываясь.

Но что важнее всего? Эта наша способность создает мощнейшую систему обратной связи. Ребенок издает звук → взрослый правильно его расшифровывает и реагирует → ребенок получает подтверждение, что общение работает! Это и есть двигатель языкового развития.

«Дети, как и все мы, хотят взаимодействовать, — говорит соавтор работы Элика Бергельсон. — Им нужно и молоко, и внимание. Эта система обратной связи подталкивает ребенка, с его растущим мозгом и социальными навыками, продолжать пытаться, взаимодействовать и общаться».

Ученые теперь хотят объединить две модели: как дети учат язык и как взрослые на него реагируют. Чтобы понять этот удивительный танец, в котором наше внимательное «Понял, давай найдем мяч!» — самый лучший в мире урок.