Лабораторные мыши перестали бояться после недели на природе

Вы наверняка слышали о классическом тесте на тревожность — этот самый приподнятый крестообразный лабиринт. В нём есть уютные туннели с высокими стенками и открытые, «опасные» помосты. Так вот, после первого знакомства с этой конструкцией мышь обычно в ужасе замирает в безопасной зоне и больше никогда не высовывает нос. И этот страх, заметьте, считался эталонным, практически неизлечимым — даже таблетки помогали слабо.

Мы десятилетиями списывали такое поведение на гены и химию мозга. Но что, если корень проблемы не в мышах, а в четырёх стенах, где они живут?

Неделя «на воле»

В свежем номере журнала Current Biology группа учёных из Корнеллского университета описала почти курьёзный эксперимент. Они взяли 44 лабораторных «домоседа» и выпустили их на большой огороженный луг. Впервые в жизни эти мыши копали землю, карабкались по веткам, нюхали цветы и прятались от шума листьев — одним словом, жили полной жизнью.

Спустя всего семь дней их вернули в лабораторию и снова посадили в тот самый лабиринт. И знаете что? Они вели себя так, будто видят его впервые — бесстрашно шагали и в закрытые, и в открытые рукава. Даже те, у кого страх был уже глубоко «впечатан» в память, словно забыли о нём. Получается, страх — не пожизненный приговор, а всего лишь следствие бедного опыта?

Почему опыт важнее изоляции

Авторы исследования убеждены: всё дело в разнообразии. Когда животное (а может, и человек?) сталкивается с сотнями новых звуков, запахов и ситуаций, его мозг учится тонко различать реальную угрозу и просто что-то незнакомое. Однообразие же делает любой намёк на новизну пугающим — потому что нет сравнения, нет контекста, нет навыка.

Этот принцип, вероятно, универсален. Стерильная, предсказуемая среда, лишённая выбора и сложностей, может сама по себе выращивать тревогу. А богатый, насыщенный мир — лечить её, даже не ставя такой цели.

Что это меняет в науке

Эти выводы — словно камень в огород всей традиционной модели изучения психики. Получается, поведение, которое мы годами считали биологически детерминированным, на самом деле пластично и сильно зависит от окружения. Лабораторные условия не просто «фон» — они активный участник эксперимента, формирующий тот самый «больной» результат.

И тут возникает философский вопрос: а не делаем ли мы сами свою жизнь похожей на стерильный виварий, ограждая себя от всего неожиданного? Искусственный комфорт и тотальный контроль — возможно, это не защита, а прямая дорога к тревожному расстройству. А разнообразие, риск и свобода выбора — лучшее лекарство, которое придумала природа.