На каком языке будут общаться машины, если люди им не помешают?

Знаете, меня всегда завораживала эта мысль Лотмана. Мы так стараемся сделать ИИ похожим на нас, что забываем спросить: а может, его главная ценность — в инаковости? Новое исследование китайских учёных — это шаг в эту самую сторону. Они проверяют, могут ли две нейросети, просто общаясь друг с другом, спонтанно изобрести свой собственный язык. И ключевое условие: в основе этого языка — только то, что они «видят», без единого человеческого слова-посредника.

Современные большие языковые модели (LLM), конечно, впечатляют, но они по сути — гениальные попугаи, обучающиеся на гигантских архивах нашего текстового наследия. Они учатся гладко заполнять пробелы в предложениях. Но что, если дать им чистый лист? Учёные начали с простейшего сценария — игры для двух ИИ-агентов, что-то вроде «Говори, угадай и нарисуй». Их цель — не объяснить правила, а посмотреть, родится ли в процессе взаимодействия хоть какое-то подобие языка.

И знаете что? Язык действительно появился. В своих цифровых мирах агенты достигли взаимопонимания. Они выработали систему сигналов — дискретных, отрывистых, не похожих на плавную речь LLM.

Команда тщательно сравнила два подхода: привычный непрерывный язык LLM и новый, дискретный, рождённый из картинок. Сравнивали по трём параметрам: можно ли его понять (интерпретируемость), может ли он работать с новыми данными (обобщение) и насколько он устойчив к помехам (надёжность).

Оказалось, что дискретный язык не уступает в понимании и обобщении. Но его главный козырь — устойчивость. Когда в данные вносят «возмущения» — что-то вроде шума или ошибок, — язык, рождённый из образов, держится куда увереннее. Он менее хрупкий. Не правда ли, любопытная метафора: то, что рождается из визуального опыта, оказывается прочнее того, что выведено из текстовых шаблонов?

Изучение такого машинного языка — это не просто техническая задача. Это ценнейшее направление для всей науки об ИИ. Только представьте: будущее, где интеллектуальные агенты свободно развиваются в своей среде, общаясь и сотрудничая на языке, который мы, возможно, даже не сразу расшифруем. Будут ли они при этом думать иначе, чем мы? И что нам с этим знанием делать? Вопросы, от которых захватывает дух.