Наследие Эскобара: как Колумбия будет бороться с нашествием бегемотов

Власти Колумбии запустили масштабную программу по контролю над бегемотами. Первый шаг — хирургическая стерилизация. К концу этого года планируется прооперировать 20 животных. Это лишь часть комплексного плана, который также включает вывоз гиппопотамов за границу и, что вызывает самые жаркие споры, гуманную эвтаназию части поголовья. Министр экологии Сусана Мухамад официально представила эту стратегию в начале ноября.

«Конечно, есть вопросы к методам, особенно к усыплению, но в целом вектор движения правильный, — отмечает биолог Хорхе Морено-Бернал из Северного университета в Барранкилье. — У нас практически не осталось времени, чтобы избежать необратимого ущерба для экосистем», — вторит ему министр Мухамад. Согласитесь, когда политики и учёные говорят в унисон о животном мире, дело серьёзное.

«Кокаиновые» бегемоты

Как африканские гиганты оказались в Южной Америке? История похожа на голливудский блокбастер. В 80-х Пабло Эскобар нелегально привёз в свой частный зоопарк одного самца и трёх самок. После смерти наркобарона в 1993 году животные сбежали на волю и обнаружили, что Колумбия — это рай. Здесь нет засух, сдерживающих их численность на родине, и нет львов или крокодилов, которые охотятся на детёнышей. Результат предсказуем: по последним данным, по берегам реки Магдалены сейчас разгуливает от 181 до 215 бегемотов. А если ничего не делать, то к 2050 году их может стать больше тысячи. Три тонны живого веса, умноженные на тысячу — это уже не экзотика, а экологическая катастрофа.

Проблема не только в их количестве. Бегемоты — живые экскаваторы. Их огромное количество отходов меняет химический состав рек, вытесняя местные виды, например, капибар. Они буквально перекапывают и переформатируют ландшафт под себя. После публикации в апреле детального научного отчёта о масштабах ущерба правительство не могло больше отмалчиваться. «Главный вывод: не существует волшебной таблетки, — говорит Сусана Мухамад. — Нужен комплекс мер».

Как остановить бегемотов

Итак, что же это за меры? Первая линия фронта — стерилизация. На неё в этом году выделено около 200 тысяч долларов. Представьте себе операцию на трёхтонном пациенте в полевых условиях. Это требует обездвиживания, бригады из восьми человек и занимает 6-8 часов. Уже проведено три такие операции, но в год нужно делать десятки. Учёные предупреждают: стерилизация — лишь первый, самый медленный шаг. «Это лишь создаёт предпосылки для других действий. Все три стратегии должны работать одновременно», — настаивает эколог Рафаэль Морено.

Более эффективным решением мог бы стать экспорт. Министр Мухамад сообщила о «конкретном предложении» от Индии, готовой принять 60 животных, и о заинтересованности Мексики. Но здесь всё упирается в логистику и деньги. Перевозка 70 гиппопотамов в другую часть света может обойтись в 3,5 миллиона долларов. Колумбия готова оплатить стерилизацию и, возможно, эвтаназию, но за переезд должны платить принимающие стороны — зоопарки или заповедники.

Проблемы впереди

Учёные опасаются, что власти слишком сосредоточились на стерилизации, откладывая более действенные, но и более неприятные шаги. Просто прооперировать и отпустить — недостаточно. Животные всё равно будут разрушать среду. А опыт прошлых лет показал: бегемоты размножаются быстрее, чем их успевают ловить.

И вот мы подходим к самому болезненному вопросу — выбраковке. В 2009 году публикация фото убитого бегемота вызвала такое возмущение, что программу контроля свернули. Сегодня министерство работает над «этическим протоколом эвтаназии». Звучит сухо, но за этим стоит сложнейший компромисс между экологией и общественными sentiment. «Всё зависит от того, сколько мы сможем вывезти и стерилизовать. Остальное, увы, придётся усыплять», — заключает Мухамад.

Получается парадоксальная ситуация: гуманное отношение к отдельным животным может привести к гибели целой экосистемы. Интересно, что бы на это сказал сам Эскобар, создавший эту проблему одним капризом? История этих бегемотов — наглядный урок о том, как одно необдуманное вмешательство в природу может аукнуться десятилетия спустя.