Норвегия разрешила добычу на морском дне: чем это грозит океанам?

«Это чистая жадность, а не насущная необходимость, – негодует Мэтью Джанни, сооснователь Коалиции по сохранению глубоководных районов. – Мы расплачиваемся состоянием нашей планеты, причем платить придется и нам, и будущим поколениям».

9 января норвежский парламент подавляющим большинством голосов (80 против 20) дал добро на промышленную разведку в своих водах. Теперь компании могут приступать к изучению 281 000 км² морского дна. Цель – найти месторождения сульфидов и марганцевых конкреций, которые сейчас добывают на суше.

Правительство Норвегии, вынашивающее эти планы с 2020 года, заявляет о стратегической необходимости. Мол, кобальт и марганец критически важны для аккумуляторов электромобилей и «зеленой» электроники. Мы же все за переход на низкоуглеродную экономику, верно?

Но ученые и эксперты, включая влиятельный Научный консультативный совет Европейских академий, парируют: это опасное заблуждение. Земных запасов этих металлов более чем достаточно. Неужели мы готовы ради гипотетической выгоды пожертвовать целыми подводными мирами, о которых почти ничего не знаем?

Исследований, увы, мало, но даже те, что есть, рисуют мрачную картину. Обитатели дна будут гибнуть под гусеницами техники и задыхаться под плотными облаками взвеси. Страдают даже виды, живущие в толще воды, – например, медузы. Многие страны и ученые призывают к глобальному мораторию, пока не станет ясно, что мы вообще собираемся уничтожить.

Наука сказала «нет». Политика сказала «вперед»

Норвежское решение означает, что путь к коммерческой добыче официально открыт. Да, для нее потребуется новое голосование, но все понимают: разведка – это лишь первый шаг. Ученые страны разочарованы, но не удивлены. Их мнение, как и рекомендации национального агентства по охране природы, попросту проигнорировали.

«Как мы можем хоть что-то оценивать — риски, допустимый ущерб — если мы об этих экосистемах ровным счетом ничего не знаем?» – задает резонный вопрос Питер Хауган, директор по политике Института морских исследований в Бергене.

Морской эколог Хелена Хаусс добавляет: предлагаемые участки — дом для уникальных сообществ, аналогов которым нет. Их уничтожение будет необратимым. «Сложно назвать это «устойчивым и ответственным» подходом, о котором так любит говорить наше правительство», – с горечью констатирует она.

Что дальше? Суды и международный прецедент

Хауган не исключает, что решение может быть оспорено в суде как противоречащее национальным законам — для его принятия банально не хватало научных данных. Экологические организации почти наверняка пойдут этим путем.

Есть и другая тревога: если проигнорировали науку сейчас, будут игнорировать ее и при выдаче коммерческих лицензий. Правительство обещает, что до реальной добычи лет 20, но экоактивисты не верят: инвесторы, вложившиеся в разведку, захотят отбить деньги гораздо раньше.

А на международной арене идет своя игра. Решается судьба зон за пределами национальных вод, например, огромного района Кларион-Клиппертон в Тихом океане. Норвегия, став первопроходцем, задает опасный тон этим переговорам. Получится ли у нее легализовать глубоководный «золотой век», рискуя биосферой всей планеты? Вопрос остается открытым.