Новый антибиотик борется с супербактериями, сохраняя полезную микрофлору кишечника

Нарушение микробиома — серьёзная расплата за лечение. Оно может сделать нас уязвимее для новых инфекций, например, вызванных коварной C. difficile. А нарастающая угроза супербактерий, не боящихся обычных антибиотиков, и вовсе ставит медицину в тупик. Что делать?

Исследователи из Университета Иллинойса утверждают, что нашли выход. Они создали лекарство нового поколения, способное справляться с устойчивыми инфекциями, не трогая при этом полезную микрофлору кишечника. Звучит как мечта, не правда ли?

«Существующие антибиотики «бьют по площадям», уничтожая и хороших, и плохих бактерий, — объясняет Пол Хергенротер, профессор химии и один из авторов работы. — Мы же задумались: а нельзя ли создать «умное» оружие, которое будет нацелено строго на патогены?»

В чём секрет избирательности нового препарата?

Чтобы решить проблему «слепого» действия, учёные сосредоточились на атаке специфической мишени — системы Lol (локализации липопротеинов). Эта система жизненно важна для грамотрицательных бактерий (тех самых, что часто вызывают тяжёлые внутрибольничные инфекции). Она помогает бактериальной клетке расти, перенося липопротеины. И что ключевое — у патогенных и полезных бактерий эта система генетически различается.

Перебрав множество соединений, исследователи остановились на эффективном кандидате и дали ему имя — лоламицин. Лабораторные тесты впечатляют: в высоких дозах лоламицин уничтожал до 90% таких опасных и устойчивых бактерий, как E. coli, K. pneumoniae и E. cloacae. В экспериментах на мышах с заражением крови и пневмонией препарат показал феноменальную эффективность, спасая жизни 100% и 70% животных соответственно.

А что же с микробиомом, ради которого всё и затевалось? Вот здесь разница разительна. В то время как обычные антибиотики (вроде амоксициллина) вызывали опустошение в кишечнике мышей, сокращая популяции полезных бактерий, лоламицин этого не делал.

Напротив, в группе, получавшей новый препарат, разнообразие микробного сообщества оставалось богатым и стабильным — почти таким же, как у здоровых, нелеченых животных. Это главный прорыв.

Означает ли это, что завтра мы получим чудо-таблетку? Увы, нет. Пока это лишь многообещающее начало. Впереди — долгие годы испытаний: проверка на других штаммах бактерий и оценка безопасности для человека. Но сам вектор движения — к избирательной, «хирургической» антимикробной терапии — вселяет настоящий оптимизм. Ведь в идеале лекарство должно лечить, не калеча.