Почему гибнут акулы: цена плавников выше, чем мы думали

Да, цифры ошеломляют. Глобальная популяция акул стремительно тает, будто лёд в тропиках, и никакие международные соглашения пока не могут переломить эту мрачную тенденцию. Рыболовный флот ежегодно вылавливает миллионы, причём рост идёт — с 76 до 80+ миллионов особей в год. И ладно бы это были устойчивые виды, но ведь нет: по меньшей мере 25 миллионов из этих убитых акул — те, кого мы официально признали исчезающими. Получается, мы систематически уничтожаем то, что сами же поклялись охранять.

Сегодня около 70% стран имеют какие-либо правила, защищающие акул. Но вот парадокс: благие намерения, закреплённые в законах 90-х, порой оборачиваются ловушкой. Некоторые защитные меры, как выяснилось, привели к гибели ещё большего числа этих хищников. Правда жизни оказалась сложнее красивых схем.

Что же пошло не так? Например, многие страны, борясь с варварской практикой «финнинга» (когда плавник отрезают, а тушу выбрасывают), ввели правило: вылавливать акул только целиком. Логика была железной: раз нельзя выбросить тело, промысел станет менее рентабельным. Но человеческая изобретательность нашла обходной путь. Внезапно возник огромный, ранее не столь значительный, рынок акульего мяса, масла и хрящей. «Меры против отрезания плавников не стали той серебряной пулей, на которую мы все надеялись», — с горечью признаётся соавтор исследования Лорен Шиллер. Иногда, пытаясь залатать одну дыру, мы нечаянно прорываем другую.

Три года кропотливой работы ушло у исследователей на то, чтобы собрать воедино данные о правилах и реальной смертности. Они открыли неприятную правду: продукты из акулы теперь есть везде — от удобрений и косметики до корма для животных. Часто — без ведома самого потребителя. Вы можете, сами того не зная, участвовать в этом цикле уничтожения.

Кровь в воде: новая реальность промысла

Картина промысла меняется. Поскольку торговля плавниками немного сократилась, а крупных акул во многих регионах просто стало меньше, фокус сместился на более мелких особей, включая подростков и молодь. Это тупиковый путь — выбивая молодое поколение, мы лишаем популяцию будущего.

В «горячих точках» смертности — там, где акул гибнет больше всего, — в ход идут самые безразборные орудия лова: жаберные сети, невидимые смертельные завесы в толще воды, и донные тралы, которые сдирают всё живое с морского дна. В них гибнет всё подряд, включая тех самых редких акул.

Здесь есть горькая ирония. Акулы — вершины эволюции, идеальные хищники, царствовавшие в океане сотни миллионов лет. Но их эволюция не подготовила их к встрече с нами. «Они провели более 99% своей истории на Земле в океане без людей, — говорит Шиллер, — поэтому они совершенно не готовы к нам и к нашим рыболовным технологиям». Мы оказались для них непредсказуемым и всесокрушающим стихийным бедствием.

А потерять их — значит обрушить всю систему. Акулы — ключевой вид, санитары и регуляторы океана. Они поддерживают здоровье коралловых рифов и рыбных популяций. «Если мы потеряем эти виды, это может нарушить хрупкий баланс морской экосистемы», — предупреждает Шиллер. Уже сегодня под угрозой исчезновения находится каждый третий вид акул в мире. Просто вдумайтесь: каждый третий.

Есть ли луч надежды? Учёные отмечают и позитивные сдвиги. Многие страны вводят полные запреты на вылов и создают морские заповедники — настоящие убежища, где акулы могут жить и размножаться в безопасности. Там, где такие меры работают серьёзно, уровень смертности действительно падает. Это доказывает: когда есть политическая воля, природа получает шанс.

Но общая картина всё ещё тревожна. Угрозы для прибрежных акул, по данным Международного союза охраны природы, продолжают расти по всему миру. Наша история с акулами — это тест на зрелость. Сможем ли мы, наконец, не просто сочувствовать, но и действовать так, чтобы следующее поколение увидело в океане не тень былого величия, а живых властителей глубин? Ответ пока в воде. И он окрашен в красный цвет.