Почему мы, Homo sapiens, пережили всех своих родственников-гоминин?

Мы, современные люди, — последние представители огромной эволюционной саги, которая началась около 6 миллионов лет назад. За это время на сцене успело появиться и исчезнуть как минимум 18 разных видов наших родственников — гоминин. Представляете, какая это была компания!

Взгляните на карту мира около 300 000 лет назад, как в коллекции Смитсоновского музея. В Африке, Европе и Азии одновременно сосуществовало не менее девяти видов рода Homo, включая нас. А теперь оглянитесь вокруг — из всей этой пёстрой компании остались только мы. Жутковатое чувство, правда?

Неандертальцы и денисовцы были нашими соседями тысячелетиями, мы даже успели с ними породниться — их генетические следы до сих пор блуждают в нашей ДНК. Но в конечном счёте и они канули в Лету. Около 40 000 лет назад Homo sapiens остался в гордом, но тревожном одиночестве.

И вот вопрос, который не даёт покоя: как же так вышло? В чём был наш секретный ингредиент, которого не хватило всем остальным?

Чтобы найти ответ, палеоантрополог Уильям Харкорт-Смит предлагает начать с общего для всех нас признака — умения ходить на двух ногах. Эта способность появилась у наших древнейших предков, ардипитеков, а затем у австралопитеков. Но, скажем прямо, они всё ещё сильно напоминали «двуногих обезьян» с небольшим мозгом. Двуногость — это здорово, но она не спасла от вымирания ни ардипитеков, ни австралопитеков, ни парантропов с их мощными челюстями.

Двуногость была революцией, но лишь первым шагом. Она не стала страховкой от исчезновения. Одни виды сменяли других: на смену ардипитекам пришли австралопитеки, а когда и те стали сдавать позиции, появились парантропы и, наконец, первые Homo. Эволюция вела жестокий естественный отбор.

Большой мозг: главное преимущество или просто удача?

В отличие от парантропов, застрявших в облике мощных «жующих машин», род Homo сделал ставку на мозг. И она, кажется, сработала. Более крупный мозг принёс с собой улучшенные когнитивные способности, сложные орудия труда и невиданную поведенческую гибкость.

«Они, вероятно, жили довольно сложными семейными группами; возможно, они хоронили своих мертвецов. Они строили убежища; они изготавливали метательное оружие; они умели контролировать огонь», — говорит ученый. «У них уже возникает специализация, они используют различные инструменты для разных задач. Они взаимодействуют с ландшафтом довольно сложным образом».

Всё это делало Homo невероятно устойчивыми и адаптивными. Но почему же тогда из множества видов Homo выжили только мы? Артефакты подсказывают, что у сапиенсов познавательные способности и техническая смекалка были развиты чуть лучше. А ещё, как отмечает Элизабет Савчук, нам очень помогла социальная гибкость. Мы научились не просто биологически приспосабливаться к новой среде, а менять её под себя с помощью технологий и культуры.

Но есть и другая, менее героическая версия. Харкорт-Смит допускает роль банального везения. Небольшие популяции — вещь хрупкая: одна эпидемия, природный катаклизм или резкая перемена климата — и вид исчезает, освобождая место для других. «Интуиция — часть этого», — говорит ученый. «Нужно оказаться в нужном месте в нужное время». Не слишком ли это простое объяснение для нашего величия?

С увеличением мозга произошли улучшения в познавательных способностях и умении изготавливать орудия, большую поведенческая гибкость, возросшую социальность.

Это могло сделать вид Homo более устойчивым и адаптивным, чем парантропы, но разгадать, что заставило H. sapiens пережить все другие виды Homo, сложнее. Древние инструменты, искусство и другие артефакты говорят о том, что наши когнитивные способности, техническое мастерство и решение проблем были более развиты, чем у наших близких родственников, сказал Харкорт-Смит. Гибкие социальные стратегии также могли помочь H. sapiens выжить там, где другие виды погибли, предполагает Савчук.

«Как вид, наша гибкость сослужила нам хорошую службу», — говорит Савчук. «Одной из причин, по которой мы смогли так эффективно расселиться, является то, что мы научились адаптироваться к различным средам — не только биологически, но и культурно с помощью наших технологий и поведения».

Другим фактором победы Homo sapiens может быть просто случайность, говорит Харкорт-Смит. Небольшие популяции разных видов могут быстро исчезать после стихийных бедствий, вспышек болезней или климатических изменений, оставляя ранее занятую нишу открытой для других видов.

«Интуиция — часть этого», — говорит ученый. «Нужно оказаться в нужном месте в нужное время».

Гибкий и конкурентоспособный: рецепт успеха с тёмной стороной

Homo erectus стал первым великим путешественником, покорившим Африку и Азию. За ним последовала целая плеяда видов: гейдельбергский человек, Homo naledi, «хоббиты» с острова Флорес… А потом появились мы. Выходя из Африки, сапиенсы встречали в Европе неандертальцев, в Азии — денисовцев. Мы не просто встречали — мы взаимодействовали, скрещивались и, весьма вероятно, конкурировали, оказывая давление на местные виды.

«Хотя мы не знаем, какую роль мы сыграли в их вымирании, кажется вероятным, что наше распространение из Африки оказало давление на другие виды из-за конкуренции за ресурсы», — говорит Савчук. «Наш вид был очень успешен в перемещении и спаривании, что, вероятно, является одной из причин, по которой мы все еще здесь».

Климат тоже вносил свои коррективы, но его роль неоднозначна. Как отмечает Савчук, мы, сапиенсы, эволюционировали в Африке, но пережили ледниковые периоды в Европе. А неандертальцы, идеально приспособленные к холоду, — нет. Значит, в уравнении было что-то помимо погоды. Вердикт учёных? Скорее всего, сошлось всё сразу: конкуренция, изменение среды и та самая «небольшая доля случайности».

Могло ли быть иначе? Ещё как!

А теперь — сюрприз. Наш путь к господству вовсе не был прямым и гарантированным. Генетические исследования показали, что между 813 и 930 тысячами лет назад наша популяция прошла через страшное «бутылочное горлышко». Численность предков человека тогда сократилась примерно до 1300 особей и оставалась на этом критическом уровне больше ста тысяч лет! Мы были на грани пропасти.

«Важно помнить, что наше выживание и сегодня не гарантировано», — говорит Савчук. «Возвращение к нашей гибкости и навыкам сотрудничества сослужит нам хорошую службу, когда мы столкнемся с новыми вызовами».

Так что в следующий раз, гордо разглядывая себя в зеркало как венец творения, вспомните: мы не только умные и гибкие, но и невероятно, неправдоподобно везучие. И этот выигрышный билет в лотерее эволюции накладывает огромную ответственность.