Почему мы перестаем расти: гормональный секрет взросления

Представьте себе крошечную плодовую мушку, которая вдруг понимает: «Всё, хватит, я выросла!». Учёные из Университета Иллинойса как раз выяснили, какой именно «стоп-кран» она нажимает. Оказывается, всё дело в гормоне экдизоне. Когда его уровень подбирается к критической отметке, рост дрозофилы резко прекращается. А знаете, что самое интересное? Этот самый экдизон работает почти так же, как наши эстроген и тестостерон. Так что, скорее всего, и наш организм ставит на росте жирную точку по чёткому гормональному сигналу.

Любое животное начинает свой путь с одной-единственной клетки, а потом упорно растёт. Но в какой-то момент этот конвейер должен остановиться. Почему? Как срабатывает этот таинственный внутренний ограничитель? Удивительно, но мы до сих пор толком этого не понимаем.

Новое исследование команды Александра Шинглтона из Иллинойского университета в Чикаго, кажется, нашло этот самый «спусковой крючок» у плодовых мух. И это открытие — не просто о насекомых. Оно напрямую касается и нас с вами, нашего собственного взросления.

У людей сигнал «хватит расти» приходит в период полового созревания, хотя сам рост тлеет ещё несколько лет. Понимать этот механизм сейчас важнее, чем когда-либо — ведь половое созревание у современных детей начинается всё раньше. Не тревожно ли это?

«Мы фиксируем, что пубертат наступает раньше, — поясняет Шинглтон. — Но чтобы разобраться, *почему* что-то изменилось, нужно сначала понять, *как* это вообще работает».

Мушиный секрет, который может объяснить нас самих

Почему мы перестаем расти: гормональный секрет взросления

Учёные взялись за плодовых мух, чей «подростковый возраст» — это превращение из личинки во взрослую особь. Долгое время господствовала простая теория: личинка растёт, пока не достигнет некоего «магического» размера, и вот тогда включается программа созревания. Так, например, поступают клопы — у них в брюшке даже есть специальный «датчик растяжения».

Но Шинглтон и его коллеги усомнились, что мухи следуют этому же примитивному сценарию. Их гипотеза была смелее: всё решает гормон. А именно — стероидный гормон экдизон, который у мух играет ту же роль, что у нас половые гормоны.

Проверить догадку помогла математическая модель. И что же? Размер тела оказался ни при чём! Всё решила небольшая железа, производящая экдизон. Пока мушка-личинка растёт, эта железа жадно «прислушивается» к сигналам о питании, чтобы регулировать выработку гормона. Но в один прекрасный момент уровень экдизона достигает порога, и… щелчок! Железа будто обретает независимость. Она больше не нуждается во внешних «советах» о еде и переходит на полное самоуправление.

Исследователи полагают, что именно этот момент гормональной автономии и есть тот самый приказ об остановке роста.

Теперь очередь за млекопитающими — учёные хотят проверить, работает ли этот изящный механизм у нас. Шинглтон уже строит догадки: связь весьма вероятна. Ведь гормоны схожи, да и информация о питании у дрозофил и людей передаётся через одну и ту же «систему коммуникации» — инсулин. Неужели мы и правда так похожи на крошечных мух в этом фундаментальном вопросе?