Стресс в детстве изменяет мозг сильнее, чем черепно-мозговая травма

Представьте: ваш мозг – это нежный пластилин, а стресс – слишком усердные руки, которые мнут его куда сильнее, чем случайный удар. Именно это и показали нейробиологи из Университета Огайо: хронический стресс в детстве меняет генетические «чертежи» мозга куда радикальнее, чем механическая травма. И последствия этого вмешательства аукаются всю жизнь – повышенной склонностью к риску и тем самым пресловутым СДВГ.

Цифры говорят сами за себя: опыты на животных выявили, что стресс «переключает» активность гораздо большего числа генов в мозге, чем обычное сотрясение. Неожиданно, правда?

Мы часто беспокоимся о том, как бы дитя не упало и не стукнулось головой. И не зря: такие травмы в раннем возрасте могут потом вылиться в перепады настроения и проблемы в общении. Но что, если невидимый враг – постоянный стресс, неблагополучная обстановка – бьет по нейронным связям ещё больнее? Он же исподтишка повышает риски психических расстройств и зависимостей в будущем.

«Но как эти два фактора – удар и стресс – играют в одной связке?» – задаётся вопросом старший автор исследования Кэтрин Ленц. – «Нам было важно понять, меняет ли стрессовое детство саму реакцию мозга на травму. А животная модель – это наш ключ к механизмам, которыми эти два испытания лепят развивающийся мозг».

Удар? Нет, стресс

Стресс в детстве изменяет мозг сильнее, чем черепно-мозговая травма

Первые же эксперименты на крысах намекают на жутковатую вещь: разрушительный потенциал раннего стресса для здоровья, возможно, мы всё это время преуменьшали.

«Мы увидели, что стресс изменил активность куда большего числа генов, чем травма мозга, – признаётся Ленц. – Стресс – это титаническая сила. Пора перестать сбрасывать его со счетов, когда речь заходит о развивающемся мозге. Это не просто «плохое настроение», это вопрос общественного здоровья колоссальной важности». И ведь она права, не так ли?

Как стресс переписывает генетический код

Учёные моделировали стресс просто, но эффективно: на 14 дней они ненадолго забирали крысят у матерей, имитируя неблагополучный детский опыт. А на 15-й день (это возраст «ползунка» у человека) части подопытных, как стрессовым, так и нет, под наркозом нанесли лёгкую черепно-мозговую травму.

Так получилось четыре группы: только стресс, только травма, стресс плюс травма и контрольная группа без потрясений. Затем исследователи заглянули в гиппокамп – мозговой центр памяти и эмоций.

И вот что любопытно: и чистый стресс, и стресс в комбинации с травмой дали схожий эффект – они «включили» гены, связанные с нейропластичностью. Звучит как благо, да? Мозг стал более гибким, адаптивным. Но, увы, эта гибкость часто работает против своего хозяина.

Поведенческие тесты у взрослых крыс это подтвердили. Те, кто пережил стресс в детстве, вели себя безрассудно: смело выходили на открытые, а значит, опасные участки. «Это явный признак повышенной склонности к риску во взрослой жизни, – поясняет соавтор работы Микаэла Брейч. – Что хорошо согласуется с данными о связи раннего стресса с развитием СДВГ или склонностью к зависимостям». Получается, детские переживания программируют нас на поиск острых ощущений или утешения в опасных веществах? Тревожная мысль.