Загадка песков Марса разгадана: найдены общие законы для двух планет

Международная команда во главе с учеными из Университета Бен-Гуриона (Израиль) совершила прорыв. Им удалось создать единую теорию, объясняющую формирование идентичной песчаной ряби на Марсе и Земле. Представьте: один и тот же физический закон, работающий в столь разных мирах!

Всё началось с фотографий, которые марсоход NASA «Curiosity» прислал в 2015 году. На них были четко видны два типа узоров: крупная рябь (волны метровой длины) и мелкая, «ударная» (всего несколько дециметров). Долгое время господствовала теория, что мелкая рябь рождается так же, как и на Земле — от ударов песчинок, несомых ветром. А вот крупную связывали с гидродинамической нестабильностью, подобной той, что возникает на дне рек. И считалось, что условия для появления таких больших волн на Земле попросту невозможны.

Как создать марсианские условия на Земле

Но профессора Хези Йижак и Ицхак Катра пошли против течения. Они взяли аэродинамическую трубу и специальный «марсианский туннель» из датского университета Орхуса — и доказали, что большое не значит невозможное. Явление, порождающее марсианскую рябь, может существовать и здесь. Мы его просто не замечали, потому что не знали, куда смотреть. Разве не в этом часто заключается главная проблема научных открытий?

Самой сложной задачей было воссоздать марсианский песок. Он намного мельче земного. Прорыв случился, когда исследователям пришла в голову идея использовать крошечные стеклянные шарики, имитирующие эти мелкие, словно пудра, песчинки. Иногда для путешествия на другую планету нужно просто взглянуть на привычные материалы под новым углом.

Команда не только воспроизвела эффект, но и предложила ту самую единую теоретическую основу. На фундаментальном уровне ветровая рябь на Марсе и водная рябь на Земле подчиняются сходным принципам. Это элегантно и даже поэтично: язык физики универсален для всей Солнечной системы.

«Нашей теории, конечно, потребуется еще много проверок — и в поле, и в лаборатории, — говорит профессор Йижак. — Но это невероятно: предложить нечто столь радикально новое в области, которую я изучаю больше двадцати лет. Очень волнующе теперь выйти и попытаться найти на Земле то, что так явно видно на Марсе».