Бочка в небе: зачем лётчики выполняют эту фигуру, кроме красоты?

Представьте себе: вам нужно одновременно работать штурвалом, педалями, рычагами тяги и закрылков. Мозг буквально закипает от нагрузки. Именно эта сложность и превращает фигуры в идеальный тренажёр. Они заставляют навыки врезаться в мышечную память, доводя действия до автоматизма. После такого обычный полёт кажется медитацией.

Взгляните на «простую» бочку под другим углом. Чтобы выполнить её чисто, пилоту нужно сделать целую серию точных движений:

• потянуть штурвал на себя, приподнимая нос самолёта;

• затем наклонить его вбок, заваливая машину на крыло;

• на 45 градусах крена отдать штурвал от себя, чтобы не уйти в пике;

• в положении «на ноже» педалью удержать нос над горизонтом;

• перевернувшись, нейтрализовать педали;

• снова работать педалью при переходе на второе «ножевое» положение;

• и, наконец, плавно вывести самолёт, подтягивая штурвал на себя.

Вспомните, как вы мучились, координируя руль, педали и рычаг КПП в автошколе. А теперь умножьте это на три. Если курсант осваивает такое, то в рядовом полёте он уже не растеряется. Его действия будут чёткими и уверенными – мозг уже прошёл «курс молодого бойца».

Испытания новых самолётов

Фигуры высшего пилотажа создают колоссальные нагрузки на конструкцию. И это их свойство – настоящий подарок для инженеров. Испытательные полёты новой техники почти никогда не обходятся без бочек и петель, даже если самолёту в будущем предстоит лишь спокойно возить пассажиров.

Легендарный сверхзвуковой Concorde во время испытаний тоже крутил бочки. Представьте это зрелище – огромная стрела, грациозно переворачивающаяся в небе!

На авиасалонах демонстрация таких манёвров на гражданских лайнерах – это не просто шоу. Это немое заявление производителя: «Смотрите, на что способна наша машина». Если после резких эволюций крылья не гнутся, а фюзеляж не трещит, значит, запас прочности у самолёта более чем солидный. Доверие публики растёт на глазах.

Варианты боевого применения

А вот здесь начинается самое интересное. В бою бочка превращается из тренажёра в тактический инструмент. Военные лётчики десятилетиями оттачивали её модификации, чтобы получить преимущество в манёвренном бою. Ключевой эффект – потеря скорости во время выполнения фигуры.

Ходят истории, что сам Александр Покрышкин подсмотрел один приём у зелёных курсантов. Один, уходя от другого на хвосте, сделал бочку, просел ниже и сбросил скорость. В результате преследователь оказался… впереди. Так родилась «кадушка» – приём, который затем взяли на вооружение советские асы.

Любопытно, что лётчики других стран независимо пришли к тому же. Нередко в дуэли сходились два пилота, оба знавшие этот трюк. Один уходит в кадушку, второй парирует тем же. Завязывается головокружительная карусель, которую на Западе прозвали «вращающимися ножницами».

А если нужно было сохранить позицию позади уворачивающегося противника, атакующий мог совместить бочку с горкой и крутым разворотом, оставаясь на хвосте.

Были и специфические применения. Пилоты британских «Спитфайров», уходя в пике, выполняли полубочку, заваливая самолёт на крыло. Причина – не в эстетике, а в технике. Их двигатели Rolls-Royce Merlin имели карбюратор, который не работал в невесомости. При прямом пикировании мотор мог заглохнуть. А бочка создавала нужную центробежную силу, имитируя гравитацию и сохраняя работу двигателя. Вот так особенности техники диктуют тактику.

Так что в следующий раз, увидев в небе бочку, знайте: это не просто красиво. Это многовековой опыт, тактика, испытания и тяжёлый труд пилота, упакованный в несколько секунд полёта.