«Чудовищный эксперимент» в Давенпорте: как сиротам внушали заикание

До пяти лет Уэнделл Джонсон говорил совершенно нормально. Переломным моментом стал разговор его учителя с родителями — педагог вдруг заявил, что мальчик начинает заикаться. Мы никогда не узнаем, стало ли это причиной, но после этого разговора Джонсон стал патологически сосредоточен на своей речи. Вскоре он действительно начал заикаться, иногда настолько сильно, что не мог вымолвить ни слова. Собственная боль стала его навязчивой идеей.

Он долго анализировал свою проблему и пришел к выводу, что её запустил он сам — своей тревогой после слов учителя. Позже он сформулировал гипотезу: «Заикание начинается не во рту ребенка, а в ухе родителя». И отправился её доказывать в университет Айовы, который тогда был центром изучения речевых патологий. Желание опровергнуть собственную историю обернулось трагедией для других.

Как собственный дефект повлиял на будущее Уэнделла Джонсона

Другого пути для себя Джонсон не видел. Он целенаправленно поступил в университет Айовы, получил там все степени — от бакалавра до аспиранта. Место было особенным: здесь кипела работа над изучением дефектов речи.

Вместе с другими аспирантами, многие из которых тоже заикались, Джонсон проводил порой жестокие опыты. Они ставили эксперименты друг на друге: применяли электрошок, стреляли рядом с ухом, накладывали гипс на ведущую руку, чтобы «распутать» мозг. Это было странное сообщество, где боль одного становилась материалом для исследования другого.

К 1940-м годам научный консенсус склонялся к тому, что заикание имеет физиологическую природу. Но Уэнделл Джонсон был уверен в обратном. Опираясь на свой горький опыт, он считал, что это — выученное поведение, не более. Чтобы доказать свою правоту, ему нужен был решительный эксперимент. И он его провёл.

Жестокий эксперимент, в котором приняли участие 22 ребенка из детского дома

Проверить свою теорию Джонсон решил на здоровых детях. Помощницей стала робкая, но амбициозная аспирантка Мэри Тюдор. Её задачей было убедить детей без дефекта, что у них вот-вот начнется заикание. Звучит как сценарий психологического триллера, не правда ли?

«Лабораторией» выбрали сиротский приют в Давенпорте. Университет давно с ним сотрудничал, так что доступ получили легко. В январе 1939 года Мэри приехала туда с диктофоном, блокнотом и твёрдым намерением следовать инструкциям.

Для опыта отобрали 22 ребёнка. Десять из них действительно заикались, а двенадцать были абсолютно здоровы. Первых разделили на две группы: одним говорили, что их речь нормальна, другим — что ужасна. Но хуже всего пришлось здоровым детям. Им методично внушали, что они говорят неправильно, что им нужно срочно «взять свою речь под контроль». Представьте себя на их месте: вам говорят, что с вами что-то не так, хотя вы прекрасно знаете, что это не так.

Пять месяцев унижений от Мэри Тюдор

Эксперимент длился пять месяцев. Каждые несколько недель Мэри приезжала и проводила с каждым ребёнком 45-минутные «сеансы». Детям с заиканием она говорила ободряющие слова: что их проблема временна, что всё наладится.

А вот двенадцать здоровых детей подвергались методичному унижению. Им твердили, что они не делают успехов, что у них слабая сила воли, что им лучше молчать, «если не могут говорить правильно». Пять месяцев систематической «ломки» детской уверенности в себе.

Замалчивание результатов и критика эксперимента

В XX веке об этом эксперименте почти не говорили. Даже сам Джонсон, несмотря на свою веру в теорию, предпочёл не публиковать результаты и «похоронить» неудачный опыт. Правда всплыла лишь в 2001 году, когда архивы были обнародованы.

В своих лекциях Джонсон продолжал продвигать идею психологического происхождения заикания. А вот выводы Мэри Тюдор, которые фактически опровергали его гипотезу, остались в тени. В своём отчёте она писала, что у здоровых детей, подвергшихся давлению, начали проявляться реальные признаки речевых расстройств: они стали нервными, замкнутыми, начали избегать слов. Её собственная совесть не выдержала — она несколько раз возвращалась в приют, пытаясь исправить содеянное. Но можно ли залатать такую рану?

В нашем веке эксперимент справедливо окрестили «Чудовищным». Пострадавшие сироты, уже будучи пожилыми людьми, подали в суд на штат и университет и выиграли многомиллионную компенсацию. Деньги — слабое утешение за украденное детство и сломанную жизнь. Но это хоть какая-то точка в истории, которая никогда не должна повториться.