Как блэкаут 1977 года превратил Нью-Йорк в город хаоса и грабежей

Семидесятые для Нью-Йорка были временем, когда все трещало по швам. Город стоял на грани банкротства, даже федеральная помощь не спасала. Бюджет был пуст, тысячи полицейских и пожарных оказались на улице. В бедных районах царили банды, а благополучные кварталы теряли чувство безопасности. Город напоминал пороховую бочку. И все, что требовалось, — это искра. Или, в нашем случае, удар молнии.

Самая темная ночь: хроника катастрофы

Лето 77-го выдалось адским: жара, духота и бесконечные грозы. 13 июля не стало исключением. К вечеру небо разрывали молнии. В 20:37 одна из них вывела из строя подстанцию на Гудзоне. К девяти вечера грозе удалось «убить» уже четыре ключевые линии электропередач. Две позже вернулись, но их резкий пуск перегрузил и без того шаткую сеть. В 21:27 пала последняя станция в Квинсе. А уже через девять минут, в 21:36, весь Нью-Йорк — от небоскребов Манхэттена до окраин Бруклина — остался без электричества. Операторы бились как могли, но система рухнула каскадно. Городом правил только свет фонарей да редких собственных генераторов. Представьте это на секунду: 9 миллионов человек, лишенных света, лифтов, метро, телевидения и работающей канализации в одно мгновение.

Мэр Абрахам Бим сначала не придал происшествию большого значения. Но очень скоро до него дошло — в городе началось нечто невообразимое. Пришлось вводить чрезвычайное положение. Хотя, честно говоря, к тому моменту порядок уже устанавливала не полиция, а толпа.

«Ночь Рождества»: когда город взорвался

Не прошло и получаса, как улицы заполнили не обыватели, а мародеры. Это было похоже на коллективный психоз. Витрины магазинов разбивали мусорными баками, замки срывали ломами. Бедные районы, гетто, горели в первую очередь. В Бруклине воры на полной скорости заезжали автомобилями в витрины. Это была не кража, а отчаянный, яростный погром.

Сильнее всего пострадали Краун-Хайтс (разграблено 75 магазинов) и Бушвик, где к грабежам добавились поджоги. Даже фешенебельный Бродвей не устоял — 134 разгромленные витрины. А в Бронксе с дилерского центра угнали 50 новеньких Pontiac. Особой популярностью пользовалась бытовая техника и драгоценности. Но самое пронзительное — это люди, таскавшие из супермаркетов еду. Живая иллюстрация экономической катастрофы, на которую городские власти закрывали глаза.

Полиция была бессильна. Сотрудников катастрофически не хватало после массовых увольнений. Пойманных грабителей пихали в багажники патрульных машин или пристегивали наручниками к ближайшим столбам — в участках просто не было места. Всего за ночь арестовали около 4500 человек. Но это была капля в море хаоса.

Есть у этой истории и неожиданное культурное последствие. Некоторые историки считают, что именно украденное в ту ночь диджейское оборудование дало мощнейший толчок хип-хопу. Молодые афроамериканцы и латиноамериканцы из гетто получили в руки инструменты — и вывели на сцену новую музыку. Ирония судьбы: из хаоса родилось искусство.

Рассвет после кошмара: итоги

Утром 14 июля грабежи поутихли. Но город все еще был мертв. Электричество вернулось только поздно вечером, около 22:39. Итого: 25 часов в полной тьме. А когда свет зажегся, Нью-Йорк увидел шокирующие последствия.

Цифры ужасали: разграблены 1616 магазинов, сожжены 1037 зданий. Финансовый ущерб — 300 миллионов долларов (по нынешним меркам это более миллиарда). Власти предложили пострадавшим бизнесменам... кредит под низкий процент. Жест, который многие сочли издевательством. Большинство просто забрали остатки и навсегда уехали из неблагополучных районов.

Крайним сделали энергокомпанию Con Edison. Расследование выявило мелкие неисправности в оборудовании, но главной причиной все же признали неконтролируемую стихию — ту самую грозу. Однако правда в том, что молнии лишь подожгли фитиль. Порох копился в городе годами. И в ту июльскую ночь Нью-Йорк показал свое настоящее лицо — отчаявшееся, яростное, готовое на все. И это, пожалуй, самый главный урок той темноты.