Как чинили гусиные перья для письма: секреты старинной технологии

Взять хотя бы героя романа «Дипломат» Джеймса Олдриджа. В конце 1940-х он с ностальгией вспоминает о перьях и уверен: только они могут придать почерку истинное изящество и индивидуальность. Чувствуете, какая сильная привязанность к инструменту?

Но вот что интересно: сгрести с земли любое перо и начать писать — не получится. Воронье или куриное для этих целей категорически не годится. В старину мастера ценили маховые перья из крыла гуся. Почему? Их стержень прочный, не разлохматится от трения о бумагу. Внутри — пористая сердцевина, идеальный резервуар для чернил. Да и гусь был под рукой, что называется. Хотя, справедливости ради, писали и перьями лебедя, павлина, индюка или даже ворона.

Любопытная деталь для левшей и правшей: перо рекомендовали брать из противоположного крыла. Правшам — из левого, левшам — из правого. Так оно естественнее ложилось в руку. Уже тогда думали об эргономике!

Как превращали перо в пишущий инструмент

Процесс был почти алхимическим. Сначала перо вываривали в щелочи, чтобы обезжирить. Потом «закаляли» в раскаленном песке при 60-65 градусах — для упрочнения. И только затем наступала самая ответственная часть — очинка, искусство формирования пера.

Для этого использовали специальный крошечный нож. Он так и вошел в историю как «перочинный». Задумывались ли вы, почему мы до сих пор так называем складные карманные ножики? Вот именно отсюда, из этой тонкой работы!

Сперва кончик срезали наискосок, открывая пористую внутренность — будущий чернильный канал.

Затем делали самый важный элемент — продольный расщеп. Эта тончайшая щель работала как микроскопический желоб, направляя чернила на бумагу ровной струйкой. Один неверный надрез — и перо испорчено.

Финальный штрих — заточка сторон расщепа, чтобы получился аккуратный, сужающийся кончик, готовый к каллиграфии.

Поскольку от очинки напрямую зависела красота почерка, многие ценители не доверяли эту операцию никому. Перо было продолжением руки. Известно, что Александр Пушкин трепетно хранил подарок от самого Гёте — перо, которое великий немец очинил собственноручно. Представляете, какая это была реликвия?