Краткая история комиксов: от первых газетных историй до супергероев

Люди рассказывали истории рисунками задолго до того, как изобрели алфавит. Это наш самый древний способ коммуникации. Непосредственными предшественниками комиксов были карикатуры — едкие сатирические зарисовки, бичующие пороки общества. Пока в Эпоху Просвещения искусство не вырвалось из религиозных рамок, иллюстрации позволяли себе лишь легкую иронию в виде гравюр. Но всё изменилось с расцветом прессы. Сначала картинки просто сопровождали статьи, а потом… потом они начали жить своей жизнью. Рисунки сложились в последовательности, обросли краткими подписями — и вот он, конец XIX века дарит миру новое искусство. Комиксы родились из экспериментов газетных художников, которые просто хотели зацепить читателя.

«Приключения Обадайи Олдбака» и «Желтый малыш»: рождение языка

Первые опыты были странными и не похожими на современные стандарты. Авторы нащупывали форму, как слепые котята. Родольф Тепфер в «Приключениях Обадайи Олдбака» аккуратно подписывал текст под картинками. Немец Вильгельм Буш сопровождал злоключения «Макса и Морица» остроумными стихами. Но настоящую революцию устроил американец Ричард Фелтон Аутколт. Его «Желтый малыш» — это точка отсчета. Именно он додумался помещать слова в те самые «облачка», парящие над головами персонажей. Представляете, каким откровением это было? Это изобретение создало новый визуальный язык, который мы понимаем интуитивно.

Долгое время комиксы были приложением к газете — бесплатным развлечением для читателя. Но в 1929 году издательство Dell рискнуло и выпустило первый самостоятельный журнал под названием Funnies. Это был ход ва-банк, и он сработал! Четырьмя годами позже они же утвердили тот самый классический формат — 17х26 см, который стал золотым стандартом. А потом случилось событие, которое потрясло мир сильнее, чем прилет Супермена. В 1938 году на обложке Action Comics дебютировал этот самый человек в синем трико и плаще. Индустрия вдохнула полной грудью и взлетела в стратосферу.

Супермен и Бэтмен: когда герои стали богами

1938-й год официально открыл Золотой век комиксов. Следом за Суперменом из тени вышел Бэтмен. Timely Publications (будущий гигант Marvel) ответили Человеком-факелом и Нэмором. Посыпались Флэш, Зеленый Фонарь, Чудо-женщина. Капитан Америка, рожденный в 1941-м, стал ходячим плакатом военного патриотизма. Тираж комиксов про Супермена в лучшие времена достигал полутора миллионов копий в месяц. Но что происходит с героями, когда война заканчивается? Правильно, они становятся не нужны. На смену им пришла мода на научную фантастику, ужасы и детективы. А главным конкурентом оказался ящик с движущимися картинками — телевизор.

Кодекс, конвенции и подполье: Серебряный век

Индустрия погрузилась в кризис, но нашлась и другая угроза. В 1954 году психиатр Фредерик Вертам громко заявил, что комиксы развращают молодежь и толкают ее на преступления. Паника! Издатели, спасаясь, создали Comics Code Authority и ввели draconianский Кодекс. Вампиры, оборотни, криминал — всё под запретом. Комиксы стали безопасными, приторными и… невероятно скучными. Но дух творчества не сломить. Художники ушли в подполье, начав выпускать любительские «фэнзины», где говорили о реальных проблемах: войне во Вьетнаме, наркотиках, социальном неравенстве. Именно в этой контркультурной кухне родился дух независимого комикса.

От Возрождения до цифры: как комиксы стали серьезными

Кодекс смягчили только в 1971 году, что открыло Бронзовый век. Вернулись монстры, а молодые художники вроде Нила Адамса принесли невиданный прежде реализм. Но настоящий переворот случился в 80-е. Этот период смело можно назвать Ренессансом. Авторы перестали воспринимать комиксы как детское чтиво. Фрэнк Миллер в «Возвращении Тёмного Рыцаря» показал мрачного, сломленного Бэтмена. Алан Мур в «Хранителях» деconstructировал саму идею супергероя. Это были сложные, многослойные графические романы для взрослых. А с приходом 90-х история сделала новый виток — комиксы переехали в интернет. Веб-комиксы стерли барьеры: теперь любой талантливый художник мог творить и быть услышанным, без всяких издательских ворот. И знаете что? Это, пожалуй, самый демократичный и светлый финал в этой долгой, захватывающей истории.