Первая вспышка ВИЧ в СССР: как в Элисте заразились десятки детей

Давайте отмотаем время назад. Первые случаи странного иммунодефицита мир зафиксировал аж в 1981 году. А что у нас? У нас царило спокойствие, граничащее с самоуверенностью. Официальная позиция была кристально ясна: этот вирус – либо диверсия западных военных, либо удел маргиналов. Проститутки, гомосексуалы, бомжи... А раз у нас такого нет (официально, конечно), то и болезни нет. Знакомый прием, не правда ли? Заглушить проблему, просто объявив ее несуществующей.

Но вирусу, как вы понимаете, на наши идеологические построения было наплевать. Он просачивался в страну с иностранными студентами, с советскими специалистами, работавшими в Африке. Тихие, единичные случаи, которые легко было игнорировать. До того самого дня, когда стало ясно: эпидемия уже здесь. Она не пришла извне – она выросла внутри системы.

Хронология: с чего все началось

Май 1988 года. В детской больнице Элисты умирают несколько малышей. Симптомы похожие, диагноз – туманный. И вот одна из матерей, отчаявшись, решает стать донором для больных детей. В ее крови находят ВИЧ. Это был тот самый звонок, который разбудил всех. Образцы крови срочно отправляют в Москву, в только-только созданную лабораторию по борьбе со СПИДом под руководством Вадима Покровского. Ирония судьбы: обследование показало, что женщина заразилась не сама – вирус передался ей от собственного ребенка во время грудного вскармливания. Ребенок получил его в больнице.

После этого проверяют всех. Картина вырисовывается леденящая: с мая 1988-го по январь 1989-го в одной больнице – 75 зараженных детей и 4 взрослых женщины. 79 человеческих судеб, перечеркнутых в одночасье.

В декабре 1988 года вся страна, уставившись в экраны «Голубых огоньков», услышала страшное слово «СПИД» в программе «Время». Шок был колоссальным. Если вирус подхватили грудные младенцы – значит, он уже здесь, среди нас, и он не разбирает, кто «хороший», а кто «плохой». Картина мира дала трещину.

«Нулевой пациент» и расследование трагедии

В Элисту срочно выезжает группа лучших специалистов: Покровский, Онищенко. Расследование не заняло много времени. Источником заражения оказалась больничная система. Ребенок той самой женщины-донора подхватил вирус в стенах медучреждения. Как?

Ответ лежал на поверхности. В 1988 году одноразовых шприцев в СССР было днем с огнем. Использовали многоразовые стеклянные или металлические, которые должны были стерилизовать после каждого пациента. Должны были. Но в Элисте Покровский нашел шприцы, на которых были подписаны... названия лекарств. Зловещая деталь, которая все объясняла. Это означало, что шприц был «закреплен» за конкретным препаратом. Медсестра набирала в него полную дозу, а потом колола разным детям, меняя только иглы. Для малышей дозы нужны мизерные, вот и экономили. Экономили на самом главном – на безопасности.

Винить только медсестер? Слишком просто. Их в глухих регионах просто не учили противоэпидемическим нормам для неизвестной болезни. Работали по старинке, на «авось». Страшно подумать, сколько таких тихих вспышек могло пройти незамеченными до 1988 года просто потому, что никто не знал, что искать.

Споры вокруг проблемы и последствия вспышки ВИЧ

Самое удивительное, что даже при таких чудовищных доказательствах, Минздрав РСФСР упорно отрицал эпидемию. Была создана «альтернативная» комиссия, которая выдвинула версию про «болезнь овец» и новый препарат. Но генетическая экспертиза поставила жирную точку: вирус в Элисте был идентичен подтипу из Конго. Он пришел извне, а система его размножила.

Зараженных пациентов начали развозить по крупным больницам юга страны. И что вы думаете? Это лишь разнесло вирус дальше. Волгоград (+59 случаев), Ростовская область (+118), Ставрополь (+17). Все та же причина – халатность, невежество, тот же самый «шприцевый» путь. Система, однажды давшая сбой, продолжила его тиражировать.

А общество? Общество, не получив внятной информации, отреагировало страхом и жестокостью. Вместо справедливого гнева к виновникам, ярость обрушилась на жертв. Детей выгоняли из садов и школ, взрослых – с работы. На семьи смотрели как на прокаженных. Известен случай, когда одна из пострадавших женщин дважды пыталась свести счеты с жизнью, не выдержав этого порицания. Страх перед болезнью оказался слабее человечности.

Но были и перемены к лучшему. Элиста стала горьким, но необходимым уроком. В 1989 году открывается первый в СССР Центр по профилактике и борьбе со СПИДом. В Элисте создают исследовательскую лабораторию. В больницы наконец-то начинают массово завозить одноразовые шприцы. Правда, с лечением была беда – эффективная терапия появится лишь в 90-х, и многие из тех детей так и не доживут до нее.

А что же с ответственностью? А вот здесь – типичная для той системы точка. Ни один врач не сел на скамью подсудимых. Все ограничилось выговорами и увольнениями. Дело то открывали, то закрывали, пока в 2001 году не истек срок давности. Трагедию списали в архив. Но память о ней, о тех детях из Элисты, навсегда осталась самым мрачным уроком о цене самоуверенности и халатности.