Прототип Гоцмана: история легендарного «одесского волкодава» Давида Курлянда

Его называли «одесским волкодавом». Бандиты его боялись, но при этом уважали — а такое сочетание дорогого стоит. Он обладал почти сверхъестественной способностью влезать в шкуру преступника, предсказывать его ходы и всегда оказываться на шаг впереди. Подполковник Курлянд был не просто сыщиком; он был гроссмейстером в шахматной партии против целого города, охваченного хаосом.

От печника до оперуполномоченного: как рождалась легенда

Он родился в 1913 году в бедной семье одесского печника. Жизнь не баловала: революция, война, нищета. После смерти отца маленького Давида, как самого младшего, отдали в детдом — просто чтобы он там хоть как-то питался. Жестокая школа жизни, не правда ли? Но она закалила характер.

Поначалу он пошел по стопам отца — стал печником. Но монотонный труд тяготил пытливый ум. Он учился в фабрично-заводской школе, подрабатывал сапожником, а потом вступил в комсомол и народную дружину. Именно там, патрулируя одесские улицы без копейки зарплаты, он нашел свое призвание.

Его смекалка и инициативность быстро заметили. В 1934 году парню без юридического образования предложили должность помощника оперуполномоченного в уголовном розыске. И он с головой ушел в работу: дни — за расследованиями, ночи — за учебниками по криминалистике. Он слушал каждого заявителя, вникал в каждую мелочь. Удивительно, но в этом страшном потоке послевоенных заявлений он не терял человечности.

Упорство и врожденный талант сделали свое дело. Всего за несколько лет бывший печник и сапожник стал старшим оперуполномоченным. Его карьера — лучший ответ тем, кто считает, что судьба предопределена.

На этой должности он показал, на что способен. Перестрелки, засады, погони — все это было частью рутины. Но его главным оружием был не пистолет, а ум и психология. Он не обманывал и не давил. Он говорил с преступниками на их языке, и они, как ни парадоксально, начинали ему доверять. Можно ли представить большее признание профессионализма, когда арестованный бандит уважает тебя?

Война, «Черная кошка» и золотые послевоенные годы

Войну он встретил в Одессе, отказываясь эвакуироваться. Его вывезли только шантажом, не принимая на корабль семью без него. Год он проработал в Узбекистане, но рвался домой. И вернулся 9 апреля 1944 года, в день освобождения города, чтобы сходу взяться за ловлю немецких диверсантов.

Но едва отгремела война, как началась другая — с бандитским беспределом. Немцы, отступая, оставили горы оружия. Его подобрала одна из самых жестоких банд — печально известная «Черная кошка». А еще были «Одесский Тарзан», «Додж 3/4» и десятки мелких шаек. Город буквально захлебнулся волной преступности.

Именно тогда Курлянд стал той самой легендой. Он методично, шаг за шагом, очищал Одессу. Одних отправляли на Колыму, других, самых отпетых, ждал расстрел. Он восстановил порядок в городе, который еще не оправился от ужасов оккупации. Разве это не подвиг?

Принципы дороже карьеры: цена честности

В 1960 году он стал заместителем начальника областного угрозыска. Но остался все тем же принципиальным, почти бескомпромиссным человеком. Он отказывался от взяток, жил с семьей в коммунальной квартире, пока коллеги «повыше» обустраивались в хоромах. Его принципиальность стала мешать системе. И в итоге ему пришлось уйти на пенсию, чтобы не мешать «работе» других.

Но и на пенсии он не смог сидеть сложа руки. Консультировал коллег по сложным делам, учил молодых милиционеров в школе, рылся в архивах и вел подробнейший дневник. Он продолжал служить делу, даже формально его оставив.

Скончался Давид Михайлович в 80 лет от инфаркта. Его память увековечена в памятнике на Еврейской улице, там, где когда-то было его отделение. Но настоящий памятник ему — сериал «Ликвидация», который подарил его образ всей стране.

Красная папка: наследие, которое не придумаешь

Сегодня в музее ОВД Одессы хранится красная папка с записями Курлянда. Это не сухие отчеты, а почти детективные рассказы под говорящими названиями: «Импортный макинтош», «Яшка-Китайчик», «Котиковая шуба», «18-летний губернатор». Каждая история — срез той эпохи, где рядом уживались ужас и абсурд, а раскрыть дело мог только человек с феноменальной интуицией и стальными нервами. Он был таким человеком. Настоящим Гоцманом, только лучше.