Свердловск, 1979: засекреченная эпидемия сибирской язвы из военной лаборатории

«Утечка смертельно опасного штамма из засекреченного военного института» — звучит как завязка шпионского триллера. Увы, это была жестокая реальность для тысяч жителей Свердловска. Всё началось с банальной человеческой ошибки, помноженной на режим строжайшей секретности. Результат — одна из самых странных и страшных эпидемий в советской истории.

Свердловск-19: забор с дырой

Всё началось с объекта под кодовым названием Свердловск-19, построенного на окраине города в 1949 году. Это был не научный институт, а предприятие по разработке и производству биологического оружия. Место выбрали не случайно: Свердловск тогда был закрытым, удалённым городом, окружённым военными заводами и частями. Казалось, идеальный щит.

Но города, в отличие от секретных инструкций, имеют свойство расти. Лабораторию пытались «отгородить» специальным предприятием-буфером, но со временем Свердловск-19 оказался практически в жилом районе. Страшно подумать: целых 30 лет смертельно опасные штаммы хранились в нескольких сотнях метров от домов. Руководство понимало риск, усиливало меры безопасности. Но защищались в первую очередь не люди, а секретность. Главным страхом была не вспышка болезни сама по себе, а то, что она привлечёт внимание к самому объекту. И этот страх в апреле 1979 года материализовался.

Как это случилось: цепочка тихих ошибок

Точную причину утечки, конечно, не афишировали. Но основная версия такова: кто-то из сотрудников забыл установить или вовремя заменить фильтр на вытяжной системе. Простейшая халатность на объекте, где каждая процедура должна быть отточена до автоматизма. Представьте: фильтр, который должен был задержать миллионы спор, оказался бесполезен.

Ошибку заметили через несколько часов. К тому моменту облако спор уже накрыло южную часть города. И здесь сработала вторая, системная ошибка: из-за страха перед начальством и трибуналом сотрудники не подняли тревогу. Ни городские власти, ни военное командование не были предупреждены вовремя. Тишина стала соучастником катастрофы.

Эпидемия подкралась незаметно. Утром 4 апреля у рабочих керамического завода и военных, живших в южных районах, начались странные симптомы. Люди ложились спать здоровыми, а просыпались с температурой под 40, жутким кашлем, рвотой. Конечности синели. Это была не пневмония, как сначала думали врачи, а легочная форма сибирской язвы — самая смертоносная.

Больницы быстро заполнились. Диагноз долго не могли поставить — кто мог подумать о сибирской язве в центре крупного города? Правда открылась лишь 10 апреля, после вскрытия одного из умерших. Патологоанатомы, перебрав все варианты, наткнулись на страшную очевидность.

Ликвидация: дезинфекция и дезинформация

Всех заболевших свезли в инфекционный корпус 40-й больницы. Только тогда в город срочно доставили вакцины и антибиотики. Массовая вакцинация началась 21 апреля — через 17 дней после утечки. Целых 17 дней бактерия делала свое дело, а система — свое.

Картина была сюрреалистичной: пока южные районы превращались в очаг эпидемии, центр города жил почти обычной жизнью. О случившемся узнавали по сарафанному радио. А власти заливали улицы дезрастворами из пожарных брандспойтов, в самых зараженных местах снимали асфальт. Город закрыли на карантин.

Официально погибшими признали 64 человека. Неофициальные оценки говорят о сотнях. Вся информация была мгновенно засекречена, многие документы не рассекречены до сих пор. Погибших хоронили на специальном участке Восточного кладбища — тела в гробах щедро пересыпали известью, как того требовали санитарные нормы для такой смерти.

Эта история — не просто памятник бюрократическому беспределу. Это жёсткий урок о том, что происходит, когда безопасность людей подменяется секретностью. Спустя 45 лет мы всё ещё не знаем всей правды. А значит, урок, увы, не усвоен.