«Теща», «бобка», «грызь»: забытый жаргон машинистов паровозной эпохи

Эти словечки — не просто забавные архаизмы. Это отпечаток эпохи, когда железная дорога была царством паровозов, кондукторов с фонарями и бывших конюхов у топки. Они мыслили образами, которые были им близки: лошади, собаки, домашний скарб. Итак, в путь!

Бобка

Сегодня это скучное слово «башмак» — металлический клин под колесо. А в XIX веке это была «бобка», то есть собачка. Почему? Потому что хвостовой кондуктор (кстати, его часто звали «собачник») тащил этот башмак на веревке позади поезда, как верного пса. Руки-то заняты сигнальными фонарями! Ярче не придумаешь.

Кстати, а вы знали, чем кондуктор отличался от проводника? Об этом мы уже писали.

Дышло

Тут всё просто: от мира лошадей прямиком в мир пара. Дышло — это та самая мощная тяга, что соединяет цилиндры паровоза с его колесами. Выглядит — один в один как конская упряжь. Логично?

Жеребенок

Рядом с массивным «дыхлом» крутится меньший рычаг — кулиса. Его задача — синхронизировать клапаны. Бывшие конюхи, ставшие машинистами, смотрели на эту пару и видели кобылу с жеребенком. Поэтично, не правда ли?

Грызь

Никакой мистики. Просто смазка. Термин «грызь» — это русифицированное английское grease (жир). Прижилось оно уже в 30-х годах прошлого века, когда на линии вышли мощные паровозы вроде ФД («Феликса Дзержинского»).

Красноголовый

Узнать начальство было легко: их фуражки украшала красная тулья. Отсюда и прозвище «красноголовый» в среде подчиненных. Простая и эффективная визуальная иерархия.

Медведь

«Пустить медведя» — звучит угрожающе. На деле это означало выпустить из трубы густой, непроглядный клуб черного дыма. Признак не самой эффективной работы топки, но зрелище, должно быть, было впечатляющим.

Могила

Худшее, что могло случиться с машинистом и кочегаром — плохой уголь, который напрочь отказывался гореть. Такую партию презрительно именовали «могилой». Прямо скажем, без особых надежд на воскрешение.

Мыши

А бывало, что уголь горел, но образовывал много шлака. И тогда по его поверхности начинали «бегать» синие огоньки — их и прозвали «мышами». Живая, почти магическая картина в топке.

Помогала

Догадайтесь с одного раза. Конечно, это помощник машиниста! А самого машиниста в те времена величали «механиком». Любопытно, что в британской железнодорожной терминологии «главный механик» существует до сих пор как высокий чин.

Пупок

Если путь пролегал по холмам, то самая высокая точка маршрута называлась «пупком». Взобраться на него — полдела. Главное — не дать поезду чрезмерно разогнаться на спуске. Очень образно, согласитесь.

Скотник

Не крестьянин, а важная деталь паровоза! Речь о том самом ковше-метельнике в передней части, который в США называли «скотосбрасывателем». Его задача — отбрасывать мусор и снег с путей, а не скот, как можно было бы подумать.

Зачем он нужен на самом деле, мы рассказывали в другом материале.

Столыпин

А вот и самое известное слово. Специальные дешевые вагоны для крестьян, едущих осваивать земли по реформе Петра Столыпина, сразу прозвали «столыпинами». Позже, увы, это же название перешло на арестантские вагоны. Так оптимистичное начинание дало имя мрачному символу.

О роли того великого переселения в истории России у нас тоже есть подробный рассказ.

Теща

И снова кухня! Красный сигнальный диск на последнем вагоне напоминал работникам дороги... тещины блины. Отсюда и ласково-ироничное прозвище «теща». Голод — не тетка, а теща — это сигнальный диск.

Упряжь

Опять лошадиные ассоциации. Примитивную винтовую сцепку, которую использовали до современных автосцепок, называли «упряжью». Все новое — это хорошо забытое старое, даже в технологиях.

Шарманка

И, наконец, «шарманка» — это не музыкальный инструмент, а металлический сундучок машиниста. Почему шарманка? Наверное, гремела и брякала на всех кочках не хуже уличного органа. Вот такой был оркестр в кабине паровоза.