За что ушёл Хемингуэй: депрессия, слежка ФБР или предательство близких?

Побег от платьев и рюшей: жизнь как доказательство мужества

Знаете, с чего началась эта история? С детского платья. Миссис Хемингуэй мечтала о девочке, и маленький Эрнест до четырёх лет щеголял в рюшах. Сложно представить? А ведь именно отсюда, возможно, растут корни его одержимости. Одержимости, которую он десятилетиями пытался заглушить. Чем? Рискованными путешествиями, фронтовыми репортажами, львиной охотой в Африке и, конечно, бесчисленными романами — их было так много, что хватило бы на сериал. И алкоголем. Много алкоголя, который служил анестезией и для его героев, и для него самого.

Его жизнь похожа на сценарий приключенческого блокбастера, который кончился плохо. Он не сидел на месте: воевал, летал, горел, тонул. Пережил две авиакатастрофы подряд, сибирскую язву, малярию, переломы. Его тело было картой травм. Но когда в конце пути отказала печень и пришлось завязать с выпивкой, наступила пустота. Её заполнили депрессия, творческий ступор и навязчивая мысль: за мной следят. Он верил, что федералы роются в его почте, слушают телефон, собирают дело о растлении. Каждый встречный казался предателем. Родным оставалось одно — отправить его в клинику. Представляете иронию? Человека, прожившего жизнь по собственному сценарию, теперь вели под руки.

Клиника: где сожгли дар

Истощённого писателя привезли в психиатрическую больницу. Его привязали к столу, поднесли к вискам электроды. Шестьдесят сеансов электрошока. Шестьдесят. После этого «жучки» в голове не исчезли. Зато бесследно испарилось нечто другое — способность писать. Образ мачо и охотника за смыслами сгорел на лечебном столе. Он пытался уйти из жизни и там, но его спасали. Зачем? Иногда спасение — это самая жестокая форма пытки.

Домой он вернулся лишь на несколько дней. Хемингуэй был убеждён: настоящий мужчина не умирает в постели. Только в бою или от собственной руки. Его отец, измученный болезнями, застрелился в 58. Эрнесту было 61. Он спустился в подвал и повторил путь отца. Полный круг.

А был ли он прав насчёт слежки?

Долгие годы его страхи списывали на паранойю. Личное дело писателя в ФБР занимало более 120 страниц, и 15 из них были засекречены. Интересно, правда? Что могли скрывать все эти годы?

Оказалось, его опасения имели под собой почву. Спецслужбы действительно следили за ним — ещё со времён Второй мировой, когда он был военкором и мог знать слишком много. Позже — из-за его публичной критики политики США на фоне холодной войны. Ходили даже слухи о его контактах с советской разведкой, хотя доказательств реального сотрудничества так и не нашли.

Но самый жаркий интерес у правительства возник, когда на Кубе — втором доме Хемингуэя, где он написал «Старика и море» и «По ком звонит колокол», — победила революция Фиделя Кастро. Писатель, любивший эту страну, автоматически попал в список подозрительных. Так что его «паранойя» была не бредом, а чудовищной реальностью, которую не признали даже те, кто должен был его защищать. В этом вся трагедия: иногда быть правым — самое страшное, что может с тобой случиться.