Забытое пекло: как СССР пережил катастрофическое лето 1972 года

Всё началось с тихой, но зловещей предпосылки. Декабрь 1971-го выдался на редкость суровым и... сухим. Мороз сковал землю, но снега почти не было. А потом, словно по злой насмешке, март принес не просто оттепель, а настоящую, стремительную весну. За ней последовало лето, которое современники назвали бы «адским». Над средней полосой России завис гигантский блокирующий антициклон — этакий «парниковый котёл», из которого не было выхода.

В начале июля прошёл последний, прощальный дождь. И всё. Краны погоды были перекрыты. Дальше — только солнце, раскаляющее воздух до 40 градусов в Поволжье и на Урале. Небо стало белесым от пыли, а земля превращалась в цемент. Вы помните, каково это — жить без дождя два месяца? А целые регионы страны именно так и жили.

В чём же была причина этой катастрофы?

Всё гениальное — просто, и всё трагическое — тоже. Мало снега зимой — значит, весной нечему было таять. Реки и озёра не получили живительной влаги, почва осталась сухой и бесплодной. Природа не сделала свой обычный запасов воды, и когда пришла жара, земля просто загорелась. Иногда цепь событий бывает пугающе логичной.

Цена аномалии: чем всё обернулось?

Запад СССР накрыла ядовитая пелена. Горели торфяники и леса, и удушливый смог снижал видимость до ста метров. Москва напоминала сюрреалистичный фильм: днём — выжженная пустыня с +35, ночью — неестественный холод ниже +10. Это был не климат, это была лихорадка планеты.

Пожары полыхали в Подмосковье, Тверской, Рязанской, Костромской областях. Огонь не щадил никого: гибли леса, животные, стирались с лица земли целые деревни. Это была не просто стихия, это была война. И на эту войну бросили всё: пожарных, армию, милицию, десятки тысяч добровольцев. Руководил операцией лично маршал Гречко. Представьте масштаб: когда для тушения леса призывают военных стратегов.

К августу стало ясно: с урожаем беда. Страна, гордившаяся целиной, оказалась на грани продовольственного кризиса. И партия пошла на беспрецедентный шаг — масштабный импорт. За зерно и овощи пришлось заплатить 486 тоннами золота из госзапасов. Продукты везли даже с Кубы, которая сама едва сводила концы с концами. Ирония судьбы, не правда ли?

А потом аномалия отступила. И природа, словно оглушённая пережитым, начала вести себя странно. После первых холодов на обгоревших деревьях вдруг распустились цветы. Грибы в подмосковных лесах находили аж до декабря. Казалось, сама жизнь, пережившая кошмар, пыталась наверстать упущенное и цвела там, где, казалось бы, уже ничего не может цвести. В этом есть какая-то горькая, но глубокая надежда.