Завод в Филях: как Junkers строил самолеты для СССР после Версаля

В начале 20-х годов прошлого века эта пара казалась идеальной. Junkers, скованный по рукам и ногам Версальским договором, не мог строить самолеты у себя в Дессау. Нужен был плацдарм. А где искать союзника, как не в стране, которую тоже не очень-то жаловало мировое сообщество? С другой стороны, молодая советская республика лежала в руинах, но горела мечтой о технологическом прорыве. И кто мог быть лучше пионера цельнометаллической авиации?

Хуго Юнкерс был революционером. Он первым решился запереть пилотов в закрытые кабины — для русских морозов это было спасением. Но главное — его машины были из металла. А советские авиаторы бредили именно такими: прочными, надежными, не боящимися ни жары, ни стужи. В те годы Junkers был на этой вершине в гордом одиночестве.

Точка отсчета: договор изгоев

Всё началось с Рапалльского договора 1922 года. Две нелюбимые Европой державы — РСФСР и Веймарская Германия — пожали друг другу руки и отказались от взаимных претензий. А потом советские эмиссары постучали в дверь к самому Хуго Юнкерсу. Немецкое правительство дало добро, разрешив даже делиться некоторыми военными секретами.

Условия были более чем щедрыми. Юнкерс получил в концессию полуразрушенный завод «Руссо-Балт» в подмосковных Филях. Планировалось не просто собирать самолеты, а развернуть полный цикл: производство алюминия и моторов. Мечтали о втором заводе в Петрограде. Первоначальные аппетиты СССР поражали: 300 самолетов и 450 моторов в год! А в перспективе — и вовсе 100 машин ежемесячно. Звучало фантастически.

Суровая реальность: от мечты к чертежам

Но мечты разбились о суровую реальность. Приехав в Фили, немцы увидели, что завод надо строить практически с нуля. Станки везли из Германии, прямо на территории оборудовали взлетную полосу для испытаний. Это было грандиозное начинание.

Первый заказ пришел ещё до завершения строительства. Красной Армии срочно нужен был морской разведчик. У Junkers как раз завалялся старый гидросамолет J-11 времен Первой мировой. Его быстро модернизировали, и в 1924 году ВМФ РККА заказал 20 машин под индексом J-20. Так началась история советской корабельной авиации.

За ним последовал сухопутный разведчик J-21 — высокоплан с отличным обзором и сбрасываемыми топливными баками. Его тоже приняли на ура, запустив в серию 40 экземпляров. А вот гражданские летчики и вовсе молились на «Юнкерсы». Алюминий не боялся ни палящего солнца Туркестана, ни арктических льдов. Прочность, надежность, комфорт — что ещё нужно для покорения необъятных просторов?

Трещины в союзе: когда интересы разошлись

Но идиллия длилась недолго. Советская сторона ждала быстрой локализации — производства моторов и своего алюминия. Junkers же, похоже, не спешил делиться самым ценным. Кризисным стал провал в создании истребителя. J-22, детище немецких конструкторов, проиграл конкурс голландскому Fokker D.XI и британскому Martinsyde F-4. У него просто не было достаточно мощного двигателя.

С бомбардировщиком R-42 дела шли лучше — его заказали двумя десятками, даже несмотря на появление туполевского ТБ-1. Но общий объём заказов катастрофически отставал от обещанного. За три года выпустили около 170 машин. Юнкерс, трезвый бизнесмен, видел: прибыли здесь не извлечь. К тому же, ограничения в Германии потихоньку смягчались, и он стал направлять средства на развитие родного завода в Дессау. А зачем делиться монополией на металлические самолеты, если можно сохранить её за собой?

В 1926 году СССР, не дожидаясь окончательного развала, сам разорвал контракт, выплатил неустойку и вежливо показал на дверь. Страна сделала ставку на собственную конструкторскую школу.

Итог: странная, но взаимная выгода

Как это часто бывает, обе стороны в итоге оказались при своих. Junkers пережил тяжелейшие годы, сохранив кадры и технологии. СССР получил десятки современных самолетов, готовый завод с уникальным оборудованием и бесценный технологический опыт. Эта неудачная, казалось бы, авантюра стала суровой, но необходимой школой. И иногда кажется: а что, если бы не эти три года филевского производства? Смогли бы мы так быстро подняться в небо на своих крыльях?