Плотины уходят: как США возвращают рекам их историческое русло

Резервуары спустили ещё зимой, а плотины — подорвали. Теперь на месте бетонных громад — стройплощадка. Разбирают остатки, восстанавливают землю, которую когда-то затопили, и запускают в воду мальков — тех самых, исторических: лосося и радужную форель. Природа начинает забирать своё назад.

Водохранилища на диком Западе

Некоторым из этих плотин перевалило за двести лет. Их строили первые переселенцы — для мельниц, лесопилок, а позже, в конце XIX века, и для первых ГЭС. Казалось бы, прогресс, развитие. Но за каждой такой стройкой скрывалась и другая правда, куда менее приглядная.

Для коренных племён олени и лосось были основой жизни. Белые поселенцы это прекрасно понимали. И намеренно затапливали лучшие охотничьи угодья, чтобы вытеснить индейцев. Перегораживали реки, останавливая миграцию рыбы. Это была не просто стройка — это было оружие.

Искусственные озера наших дней

Сейчас роль гидроэнергетики уже не та. Для многих современных жителей эти водоёмы — просто часть пейзажа, место для отдыха. Здесь ловят карпа и окуня, катаются на каноэ, запускают гидропланы. Они выросли с этим видом из окна. Но разве привычка делает что-то по-настоящему правильным?

Скрытая опасность

Даже если отложить в сторону горькую историю, у искусственных водоёмов хватает проблем. Вода в них застаивается. Знакомое чувство, когда в середине лета подходишь к большому пруду и чувствуете тот самый затхлый запах? Это цветут сине-зелёные водоросли, вода становится токсичной.

А старые плотины — это ещё и прямая угроза. Они примитивны, у них нет аварийных водосбросов. Они могут не выдержать сильного паводка. И тогда вода пойдёт вниз не контролируемым потоком, а сокрушительной стеной.

Но главная жертва — местные экосистемы. Из-за плотин катастрофически сократились популяции лосося и угря. Река, разрезанная бетоном, перестаёт быть живой.

Кто за ликвидацию плотин

Движущая сила перемен — потомки тех самых коренных племён: шаста, карук, альтурас. Они десятилетиями боролись за свои права. И в 1970-х годах случилось почти невозможное — федеральный закон признал их право на возвращение земель. Процесс идёт медленно, но он необратим.

К ним присоединились экологи, историки. А что же власти? Вы удивитесь, но часто — они тоже «за». Федеральные агентства требуют содержать плотины в безопасности, а это значит — дорогостоящие ремонты, модернизации. Для энергетических компаний проще и дешевле демонтировать старую конструкцию, чем бесконечно её латать. Тем более что сегодня есть другие источники чистой энергии.

Кто против ликвидации плотин

А как же люди, для которых это озеро — часть жизни? Их чувства тоже понятны. Здесь прошло их детство, здесь их дом. Они боятся, что с исчезновением водоёма рухнут цены на недвижимость. Их ностальгия — это не просто каприз. Это боль от возможной потери знакомого мира. И этот голос тоже нельзя игнорировать.

Как ликвидируют плотин

Поэтому каждый проект начинается не со взрыва, а с долгих, трудных общественных обсуждений. Нужно найти компромисс, при котором не останется проигравших. Когда согласие достигнуто — начинается инженерия наоборот.

Плотину вскрывают: поднимают створки или попросту проделывают в ней брешь. И вода устремляется вниз. Первые недели — это мутный, грязный поток. Река ниже по течению «мертва» — ни пить, ни рыбе жить. Чужаки вроде карпов и окуней быстро исчезают.

А в это время уже кипит другая работа. Волонтёры собирают семена местных растений. В питомниках подрастает молодняк лосося. Плотину методично разбирают. Дно бывшего водохранилища, покрытое илом, засевают с воздуха — чтобы не дать шанса сорнякам. Это сложный, многоступенчатый танец, где каждый шаг рассчитан.

И даже когда техника уедет, работа не закончится. Десятилетиями экологи будут следить за рекой, отслеживая, как возвращается баланс. Как медленно, но верно, дикая природа залечивает нанесённые ей раны. Это история не про разрушение. Это история про исцеление.