Отечественные IT для горной промышленности: как данные меняют добычу

Когда горы начали «думать»: краткая история автоматизации

Давайте начистоту: автоматизация в горах началась не с компьютеров. Она началась с первого блока, с первой лебёдки, с первой лошади, впряжённой в телегу с рудой. Это был труд механический, но уже направленный на то, чтобы облегчить человеку ношу. Индустриальная революция дала нам паровые машины и конвейеры — процессы ускорились. В СССР взялись за дело системно: на рудниках и фабриках стали появляться диспетчерские, нафаршированные по тем временам передовой техникой. Правда, горняки и металлурги тогда немного отставали от нефтяников, у которых дела шли бойчее.

Второе дыхание открыла Перестройка. В страну хлынули зарубежные партнёры, а с ними — финская, немецкая, шведская техника. Вслед за «железом» пришло и «софтверное» завоевание: западные программы для геологии и планирования. Но тихо, в лабораториях институтов и маленьких IT-лабораториях, наши специалисты уже писали свои, домашние, решения для работы с горными данными. К середине 2000-х импортные системы стали структурированными и массово пошли в внедрение.

А знаете, где мы оказались впереди планеты всей? В безопасности. Это наше ноу-хау. В Екатеринбурге, к примеру, несколько заводов выпускали... обычные фонари для шахтёров. Но русская смекалка превратила их в нечто большее. Где есть аккумулятор — туда можно встроить плату, датчик, приёмник. Получилась основа для системы позиционирования! Даже без связи можно было послать сигнал конкретному рабочему: «Выйди на связь». Техника начала «видеть» людей. Оператор знал, когда в опасную зону заходил человек. Прорыв? Безусловно. И что важно — софт для этих систем был в основном наш, отечественный.

Однако общая картина до недавнего времени была грустной: больше 75% рынка специализированного ПО в металлургии занимали иностранцы. Но, друзья, времена меняются. Сейчас эта статистика — как лёд весной, готова тронуться и поплыть. И мы наблюдаем за этим в прямом эфире.

Сколько нужно, чтобы вырастить свою IT-систему? Терпения.

Алексей Парасына, генеральный директор «Норсофта», даёт чёткий срок: три года. Три года от идеи до полноценного продукта средней сложности. Речь, конечно, не о симуляторах термоядерных реакций — там сроки иные. А о практических инструментах для рудника. «Норсофт» сейчас, образно говоря, на экваторе этого пути.

Через полтора года обещают полукоммерческие версии продуктов, созданных в рамках Индустриального центра компетенций «Металлургия». Их обкатают на рудниках «Норникеля», найдут первых внешних клиентов. А дальше — лавинообразный рост. Два-три года взаимного «притирания» с отраслью, и динамика внедрения взлетит экспоненциально. Интересно, успеют ли конкуренты сориентироваться?

А чем, собственно, занимаются? Четыре ключевых направления:

• MAGMA Geo — это мозг операции. Управление геоданными, моделирование залежей, математические расчёты. Фундамент, на котором всё держится.

• MAGMA Plan — стратег и тактик. Проектирование выработок, планирование добычи с учётом всей техники и ресурсов. Виртуальный полководец подземной армии.

• MAGMA Control — диспетчер в реальном времени. Оперативное управление всем, что происходит в шахте прямо сейчас.

• «Аксиома» — экологический страж. Предиктивный мониторинг выбросов на основе цифровых двойников и моделей. Чтобы не было сюрпризов.

Секретное оружие: открытость вместо «железного занавеса»

У многих матёрых западных программ есть ахиллесова пята — «наследие». Древний код, устаревший математический аппарат, который никто не решается тронуть. Дорабатывают лишь верхний слой, как штукатурку на ветхой стене. Технологии-то ушли далеко вперёд! В этом и есть наш шанс: строить с чистого листа. Страшно? Ещё бы. Легко ошибиться, не имея за спиной 30 лет статистики. Но этот риск — осознанный и оправданный.

Главный козырь новых систем — открытость и гибкость. В конце 2023 года «Норсофт» показал «скелет» MAGMA — базовую архитектуру. Представьте, что это чертёж каркаса нового автомобиля. Вам, как водителю, всё равно на толщину металла, но без этого расчёта машина просто развалится. Потом уже можно добавлять кожу и мультимедиа.

«Мы сделали ставку на тонкий клиент и web-интерфейс, — делится Алексей Парасына. — Мы не знаем, в какой экосистеме будут работать наши заказчики завтра. Windows, Linux, что-то ещё? Наша архитектура от этого не зависит. Более того, она позволит легко встраиваться в любые внутренние системы компаний. У каждой же есть свои наработки!» Вот оно, ключевое слово — интеграция, а не изоляция.

Выращивая не продукт, а целую экосистему

Настоящий коммерческий успех — это когда вокруг продукта вырастает живая экосистема: внедренцы, партнёры, консультанты. Открытость кода — лучший катализатор для этого. Крупные компании имеют сильные IT-отделы, которые смогут дорабатывать софт под свои нужды и делиться улучшениями с другими. Получится самоподдерживающаяся среда.

Будущие пользователи из «Норникеля» уже вовлечены в процесс. Но, как метко заметил гендиректор, одно дело — потыкать в прототип пять минут, и совсем другое — работать с ним по восемь часов в сутки. «Мы не питаем иллюзий. Через два года будет готовый продукт, и вот тогда начнётся настоящее испытание. Сначала построим и заселим аквариум, а уж потом задумаемся об облаках».

Кулибины 21 века: почему будущее за студентами и энтузиастами

С облаками для систем планирования и диспетчеризации (MAGMA Plan, Control) можно не спешить — современному руднику и так нужна своя мощная сеть. А вот для геологических систем (MAGMA Geo) — это прорыв. Представьте: открываешь доступ к платформе для вузов. Студенты пишут курсовые, моделируют месторождения, считают запасы. На выходе — готовый специалист, уже знакомый с инструментом. Элегантно, не правда ли?

Через открытые API (интерфейсы для программирования) свою лепту смогут внести и внешние разработчики. «Таких Кулибиных у нас много, — говорит Парасына. — Ребята, которые и в геологии собаку съели, и в коде шалят. Они-то и насытят платформу полезными плагинами. Мы, кажется, первые в отрасли, кто изначально закладывает такую возможность в архитектуру». Выиграют все: и компании, получающие кадры, и мелкие консультанты, для которых аренда облачного модуля на месяц куда проще, чем выбивать лицензию.

«А раньше-то как добывали?» Отвечаем на главный вопрос скептика

Критически важен MAGMA Geo. Запасы — это богатство и стабильность компании. Но и главная неопределённость. Снизить её помогает математическое моделирование. Когда под виртуальную модель рудного тела проектируется вся инфраструктура, считается оптимальная себестоимость — компания стоит на скале, а не на песке. Даже в бурю.

MAGMA Plan — это автопилот. Конечно, пилот и сам заметит отклонение от курса. Но сможет ли он так же быстро и точно вернуться на маршрут, просчитав все варианты? Вряд ли. Это уникальный продукт даже в мировом масштабе. Рынок систем планирования — не такое уж людное место, и «Норсофт» опирается на огромный пласт накопленной отраслевой логики.

Да, раньше добывали. Ручками, кайлом, на ощупь. Но сегодня речь идёт о другом: о максимальной эффективности, беспрецедентной безопасности и стратегической устойчивости. Сравнивать — просто некорректно.

Формат ИЦК: когда вместе — не только веселее, но и эффективнее

Индустриальный центр компетенций «Металлургия» — это не просто красивая вывеска. Это рабочая площадка, где собрались IT-подразделения крупнейших горнодобывающих компаний. Таких центров по всей стране открыто десятки, на все ключевые отрасли. Это гениальная по простоте идея: распределить усилия по импортозамещению, координировать запросы промышленности единым фронтом.

Второй плюс, как отмечает Алексей Парасына, — скорость реакции. Есть налаженный канал, чтобы быстро собраться и сформулировать общую позицию по любому вопросу. Не только металлургов, но и химиков, аграриев, других смежников.

Уже в этом году «Норсофт» планирует подготовить основу для пилотирования продуктов MAGMA на рудниках Норильска, Кольского полуострова и других площадках участников ИЦК. Теория заканчивается. Начинается самая интересная часть — практика.