Скотовозы: как живых животных перевозят через океан и почему это опасно

В 2002 году на воду спустили MV Becrux — гордость хорватской верфи и символ новой эры «гуманных» перевозок. Он мог вместить целое стадо: 20 000 коров или 70 000 овец. Реклама сулила животным комфорт и безопасность. Реальность оказалась прозаичнее: в первый же рейс Becrux доставил в Саудовскую Аравию 880 трупов. Коровы попросту сварились заживо.

Первый же рейс показал, что это не так: в порт назначения в Саудовской Аравии Becrux привез 880 трупов – коровы умерли от перегрева в пути.

Плавающие катастрофы: хроника тонущих сараев

Увы, для скотовозов такая «норма» оказалась скорее удачей. Потому что бывает и так: 2019 год, шторм у румынского побережья. Скотовоз Queen Hind ложится на бок и утягивает на дно 14 000 овец. 2020 год, тайфун у Японии. Gulf Livestock 1 исчезает в пучине вместе с 20 000 животных и 40 членами экипажа. Просто вдумайтесь в эти цифры. Целое плавучее поселение, которое в один момент перестает существовать.

Расследование Guardian, вышедшее после этих трагедий, лишь подтвердило очевидное: риск крушения для скотовоза вдвое выше, чем для любого другого судна. Это не случайность. Это закономерность.

Альтернатива была всегда. Почему её проигнорировали?

Вот что меня всегда удивляло. Ещё в 1876 году изобретательный француз Шарль Телье привёз замороженное мясо из Аргентины в Европу на судне-рефрижераторе. Гениально! Безопасно, эффективно и избавляет животных от адских мук. Казалось бы, человечество получило билет в цивилизованное будущее.

Но нет. Мы взяли этот билет, внимательно на него посмотрели… и решили продолжить возить живьём. Рефрижераторы потеснили, но не уничтожили архаичные скотовозы. И сегодня по морям скитаются десятки вонючих гигантов, перевозящих миллионы обреченных созданий. Почему? Неужели всё дело только в деньгах?

Причины, как выясняется, разнятся от континента к континенту. В Индонезии, например, предпочитают завозить живых австралийских коров — так можно создать рабочие места для местных мясников. Логика экономическая, хоть и циничная.

В Европе же всё объясняют капризным потребителем: якобы гурманы требуют «свежего», а не замороженного мяса. А такие страны, как Румыния, попросту не хотят или не могут строить современные скотобойни, проще вырастить и продать «товар» живым весом. Удобно. Особенно для продавца.

В чём корень зла? Ветхие корабли и бедность

А теперь самое важное. Все эти экономические уловки ведут к одной простой вещи: катастрофической дешевизне самих перевозок. Как её достигают? Очень просто.

Новый специализированный скотовоз строить дорого. Гораздо дешевле купить старый, видавший виды контейнеровоз, которому уже лет 30, и кое-как переоборудовать его под стойла. Знаете, каков средний возраст современного скотовоза? Более 40 лет! Из 78 судов, допущенных в ЕС, лишь 5 были изначально построены для перевозки животных. Остальные — ветхие колоссы на глиняных ногах.

Представьте условия в этих плавучих концлагерях. Теснота, антисанитария, стресс от постоянной качки (а коровы, между прочим, очень нервные создания). Чтобы окончательно сэкономить, суда регистрируют под «удобными» флагами стран из «черных списков», где контроль за безопасностью — чистая формальность. Итог предсказуем: частые аварии и гибель всего живого на борту.

Будет ли у этого кошмара конец?

Хочется верить, что да. И перемены уже намечаются. В прошлом году Новая Зеландия, один из крупнейших экспортеров, нанесла сокрушительный удар по всей отрасли, полностью запретив экспорт живого скота. Австралия готовится сделать то же самое в 2025-м. Даже Румыния, о которой мы говорили, сократила долю живого экспорта с 50% до жалких 5%.

Медленно, с трудом, но мир поворачивается лицом к гуманности и здравому смыслу. Крупнейшие экономики — США, Германия, Франция — сворачивают эту варварскую практику. Это одна из тех страниц истории, которую хочется поскорее перелистнуть без малейшего сожаления.

У меня есть лишь одно странное пожелание. Когда последний гигантский скотовоз завершит свой путь, его стоит не пустить на иголки, а превратить в музей. Мрачный, душный, пропахший памятью о страданиях. Пусть каждый посетитель своими ногами пройдет по его палубам и задастся простым вопросом: «И как мы вообще до такого докатились?».